Пять Колодезей

Острый взгляд незнакомца вновь остановился на его лице. Федька заерзал и, словно опасаясь, что могут прочесть его мысли, стал смотреть на море.

— Если повредить дно, то колодец пропал: вода уйдет в землю.

Удивление и недоверие отразились на Федькином лице.

— Да нет… Это вы так, понарошку!

— Зачем же нарочно? Я таких случаев немало знаю. — Мужчина встал и начал стряхивать с себя песок.

Солнце уже садилось, когда Федька подходил к селу. Весь обратный путь он думал о встрече с незнакомцем, и у него созревал план действий. Теперь он знал, как отомстить ребятам.

Идя берегом моря, Федька приглядывался к возившимся на песке и в воде мальчишкам. Многих невозможно было узнать: так они перемазались килом — мыльной глиной, что похожи были на лягушат; у некоторых на голове красовались пышные уборы из утиных и гусиных перьев.

Федька прошел уже половину пляжа, когда наконец увидел Вальку, который прыгал на одной ноге, засовывая другую в штаны. Федька окликнул его. Валька вздрогнул и оглянулся, а в следующий миг подхватил с земли пояс и бросился бежать, держа в руке пустую штанину.

— Не бойсь! Я бить не буду! — крикнул вдогонку Федька.

— Врешь? — Валька остановился, настороженный и недоверчивый, готовый в любую минуту задать стрекача. — Поклянись, что не тронешь.

— Холера меня задави, если я брешу. Я с тобой мириться хочу, — как можно вкрадчивей сказал Федька. — Больше никогда драться не буду.

— Ну ладно, — сказал Валька, решив про себя, что лучше жить с Федькой в ладу, чем каждую минуту подвергаться опасности получить от него оплеуху. — Говори, чего тебе нужно?

— Ничего. Я просто так.

Федька хитрил. Он хорошо знал, что ему нужно. Валька не умел хранить ни своих, ни чужих тайн. Какие бы клятвы с него ни брали, какой бы жестокой карой ни грозили, он не мог удержаться, чтобы не выболтать их. Вот на эту-то Валькину слабость Федька теперь и рассчитывал.

— Ну как там у вас, в экспедиции? Много воды нашли? — спросил он небрежным тоном и сел на круг рыбацкого каната.

Валька, обрадованный тем, что легко отделался от грозившей ему расправы, и желая задобрить Федьку на будущее, охотно принялся выкладывать все накопившиеся за день новости.

Закат полыхал над тихим вечерним морем. Красный шар уже коснулся края воды и начал медленно погружаться, зажигая на поверхности моря тысячи рубиновых искр. Скалы Черного мыса сначала порозовели, а затем сделались лилово-багряными. Вот уже на горизонте осталась лишь небольшая огненно-красная коврижка, но и она с каждым мгновением сплющивалась и опускалась и наконец, сверкнув в последний раз, скрылась под водой.

Начало быстро темнеть. Валька заторопился. Ему еще нужно было поужинать, а потом бежать в лагерь — заступать на вахту.

— Так ты смотри ничего об этом не сказывай, — предупредил его Федька, вставая. — Пусть они сами додумываются.

— Ладно, не скажу, — пообещал Валька.

— То-то…

Федька сделал вид, что поверил, и, довольный, побрел к дому.

Беспокойная ночь

К вечеру ветер стих. Степь замерла в душной истоме. Над морем тлела рябиновая полоска зари, становясь все уже и бледней. Быстро подкралась и спустилась южная ночь.

Пашка подбросил в жаркий проворный костерчик сухой травы. Взвившееся пламя осветило Степу, который пристраивал на камнях котелок, и бросило красные отблески на палатку и шалаш, откуда доносился шорох соломы. Там Митя и Санька готовили себе постели. За палаткой в темноте шагал Валька, вступивший на вахту. Все успели уже сбегать на море, смыть с себя грязь, поужинать дома и теперь готовились к ночевке.

Приладив котелок над костром, Степа вооружился рейкой и, подойдя к колодцу, опустил ее на дно.

— Ты посвети «летучкой», сразу увидишь, сколько воды, — посоветовал Пашка.

— Не учи, сам знаю! — Степа поднес рейку к костру. Конец ее был мокрый ладони на две. — Ведра четыре, не больше, — разочарованно сказал он и отбросил рейку в сторону.

— Все одно больше того, что было, не будет, — сказал Митя, подходя к костру.

— Ты все знаешь, тебе уже все известно! — раздраженно ответил Степа.

— Подождем до утра, — успокаивал ребят Пашка. — Времени еще много.

— Жди не жди, а больше не натечет. Колодец ведь маленький, — доказывал свое Митя, — ей и поместиться-то негде.

— Да замолчи ты! Пророк какой нашелся, — не утерпел и Пашка. — Каркает и каркает, как тогда на море. Дед Михей и тот не знает, а он, вишь, все знает. Задавака! Вот ка-ак дам!

— Перестань, Пашка! — вступился Санька.

— А что он все скулит — «не будет», «не натечет». Вот назло ему возьмет и натечет больше, чем раньше. Тоже предсказатель нашелся! — Пашка швырнул в огонь кусок помета, и искры снопом взметнулись вверх.

Валька стоял в темноте за палаткой и слушал, как разгорается спор. Язык у него давно чесался от нетерпения. Уж он-то знал, что нужно сделать, чтобы в колодце прибавилось воды. Но ведь он дал слово Федьке! Ну, а если сказать? Тогда все получится очень здорово. Выйдет, что он, Валька, выручил всех, придумал замечательную штуку.

Валька обошел весь лагерь, вернулся и опять прислушался к спору.

— А если воды не прибавится, возьмемся за другой колодец, — говорил Степа. — А найдет дедушка третий — и третий откопаем.

— Правильно! — поддержал Пашка. — В других колодцах небось побольше воды найдем.

Валька вышел из темноты. Молчать он больше не мог.

— Зачем же копать, когда и в этом можно собрать воды пропасть, — сказал он с таинственным видом.

— Какой ты шибкий! Попробуй-ка, собери, — возразил Санька.

— Скажут собрать — и соберу.

— Чего ты суешься? Кто тебе разрешил с поста уходить? Забыл о дисциплине? — повысил голос Пашка. — Ты знаешь, что за это бывает? Под арест за нарушение…