Пять Колодезей

— Убью! — зашипел Степа, подсовывая кулак к самому носу товарища.

Несколько минут мальчики лежали на земле, как примороженные.

Вдруг со стороны села послышался гул машины. Через несколько секунд мимо ребят с грохотом промчался грузовик и, взвизгнув тормозами, остановился недалеко от шахты. «Наверно, Пашка!» — обрадовался Степа и приподнялся на локтях. Густая белая пыль взвилась над дорогой. Он ничего не мог разглядеть. Выскочить из засады он не решился. И этот потерянный миг оказался роковым. Мотор вновь загудел. Степа поднялся и выбежал на дорогу. Но у шахты никого уже не было: грузовик скрылся в пыли.

— Стой! Стой! — крикнул Степа и, заложив пальцы в рот, пронзительно свистнул.

Но его крики и свист потонули в реве мотора и грохоте машины, мчавшейся по ухабам.

— Удрал, черт… Прошляпил! И даже номера машины не успел заметить! — Степа сорвал с головы кепку и со злостью ударил оземь.

— А что бы ты с ним сделал? — спросил подбежавший Санька.

— Я б сказал шоферу, что это шпион, и задержал бы его.

— Так бы шофер тебе и поверил! У каждого шпиона небось документы в порядке.

Степа ничего не ответил и с отчаянием посмотрел на дорогу — не покажется ли машина с Пашкой. Но дорога в село была пуста.

Грузовик с беглецом был уже далеко. Он проскочил пшеничное поле, свернул влево и, распушив пыльный хвост, мчался на юг. За высокими хлебами машину едва было видно. Еще минута-две, и она затеряется в безбрежных стенных просторах. Степа и Санька взобрались на самый высокий штабель ракушечника и приставили ладони к глазам.

От моря до самого края земли стелились хлеба, рассеченные на квадраты зелеными нитями лесных насаждений. Далеко-далеко видны серые шапки скифских курганов, за которыми в сиреневой дымке смутно проступали темные очертания гор. Машина отсюда казалась маленькой букашкой, которая то пряталась в низинах, то появлялась вновь и быстро ползла вперед, все уменьшаясь и уменьшаясь, пока не сделалась еле заметной точкой.

— Смотри, смотри! Куда это она свернула? — встревожился Степа.

— А ты и не знаешь? — удивился Санька. — То ж тракт Феодосия — Керчь. Видать, он на Феодосию и подался.

Вскоре точка подползла к самому дальнему кургану и словно нырнула за горизонт. А мальчики еще долго стояли на штабеле и смотрели туда, где желтело чуть заметное пыльное облачко, которое медленно оседало и растворялось в мерцающих волнах горячего стенного воздуха.

Подслушанный разговор

Наконец появились и Митя с Пашкой. Они выскочили из кузова проходившей мимо грузовой машины.

У Пашки на поясе болтался старый немецкий тесак и висели две пустые бутылочные гранаты; Митя был вооружен палкой с самодельной железной пикой на конце.

Им здорово не повезло. Председателя в сельсовете не оказалось, милиционер с утра уехал на станцию. Пашкин отец был на работе в степи, а старшая сестра Нюра — секретарь сельсовета, услыхав о диверсанте, так растерялась, что не знала, что предпринять. Тогда Пашка и Митя решили действовать на свой страх и риск. Вооружившись пострашней, они поспешили на попутной машине обратно.

— Ну что, не появлялся еще? — спросил Пашка и картинно расправил у пояса тельняшку, которую он нарочно надел ради такого случая.

— «Что, что»! Удрал он, вот что! — с досадой крикнул Степа. — Вы бы еще целый день пропадали.

— Тю! А вы что смотрели? Сами не могли задержать? Слабо?

— А ты бы уж задержал! — воскликнул возмущенный Санька. — Герой какой выискался!

— Мы б его так припугнули, — Пашка похлопал ладонью по гранатам, — что он враз бы сдался.

— Ну и трепло же ты! Ну и трепло! — вспыхнул Степа. — Тебя только за смертью посылать, а не за милиционером. А еще разведчик называется! И вырядился-то, словно на сцене в театре.

— Кто? Это я-то трепло? Я? — вскипел Пашка.

— Да бросьте вы… — вметался Митя. — Все одно ему от нас не уйти. Мы теперь знаем и приметы его, и куда он подался. Сейчас не трепаться надо, а действовать.

Слова Мити охладили спорщиков.

— Ну ладно, — примирительно сказал Пашка. — Айда в сельсовет. Нюрка позвонит в милицию, и они враз его застукают. Вон и попутная машина. — Пашка остановился у края дороги и поднял руку над головой.

Мальчики быстро домчались до села, а через полчаса, взъерошенные, раскрасневшиеся и чуть-чуть смущенные, уже выходили из помещения сельсовета, где им удалось на этот раз застать сержанта милиции Остапчука.

— Что и говорить, Остапчук прав — прошляпили, — сказал Степа и покосился на соседнее крыльцо магазина сельпо, где стояла Любаша с подругами.

В душе мальчики сознавали, что это именно так. Но в то же время им казалось, что они все-таки выполнили свой долг и сделали все возможное, чтобы задержать беглеца. Ведь даже сам Остапчук потом сказал: «Порядок. Меры будут приняты». И все же настроение у них было неважное.

Солнце повисло над морем. Обед давно прошел, и есть хотелось до тошноты. Но домой Степа не пошел. Если отец дома, он обязательно начнет спрашивать о колодце. А как ему сказать после того, что произошло? Раньше он мог забежать к Любаше, выпить стакан молока с хлебом, съесть чего-нибудь еще. Но теперь…

Степа снова покосился на крыльцо сельпо. Любаша, увидев его, начала громко разговаривать с подругами, всем своим видом давая понять, что он для нее больше не существует.

«Злится. Ну и пусть злится! — подумал Степа. — И пусть не воображает, что я буду к ней подлизываться и первый с ней заговорю». Он демонстративно повернулся спиной и пошел обедать к Пашке.

И не пожалел. Пашкина мать поставила на стол две дымящиеся миски пельменей с начинкой из мидий, слегка подперченных и приправленных маслом и лимонным соком. Таких пельменей Степа еще никогда не ел. Он глотал их, не успевая прожевывать; казалось, они сами проскакивали в горло.

Опустошив свою миску, Степа принялся за чай и теплые подрумяненные пирожки с рыбой, которые горкой лежали на блюде. Но не успел он полностью насладиться пирожками, как под окном мелькнула знакомая соломенная шляпа и послышался условный свист. Схватив по пирожку, Степа и Пашка выскочили во двор.

Да, это был день разочарований, неудач и всяких неожиданностей. И этот день еще не кончился…

Митя принес необычайную новость, которую ему только что сообщила Любаша. Оказывается, пока мальчики бродили по каменоломне, в Пять Колодезей приехал Андрей Лукич. Его маленький зеленый вездеход быстро промчался через село, свернул на пастбище и подкатил прямо к стаду. Дед Михей повел геолога к колодцу и там что-то долго ему рассказывал, разводя руками. Выслушав старика, геолог спустился в колодец и минут пять не появлялся, а когда выбрался наверх, то вытащил из портфеля какую-то карту и долго смотрел в нее. Потом он посадил деда Михея в машину и подъехал к новому коровнику. А еще немного спустя машина пронеслась через площадь и появилась за селом, на высоком горбу Черного мыса. Вездеход остановился среди камней, рядом со щелью, которая вела в подземный ход. Ребята в один голос утверждали, будто геолог спустился по веревочной лестнице в щель и уже целый час как пропадает в подземелье.