Пять разбитых сердец

И вот теперь, когда пришла пора выйти из тени, раз уж решил обзавестись собственной семьей, объявился «покойный» друг с непонятными претензиями. Значит, смерть была всего лишь уловкой, призванной усыпить бдительность Нира. Как именно это удалось провернуть Некросу, маг не знал. Впрочем, фанатичный экспериментатор, которым рыжий был всегда, вполне мог что-нибудь придумать для спектакля с погребением. Но чем он занимался все эти годы?! Верить в то, что Рин свихнулся настолько, что решил лишить бывшего друга невесты так же, как был лишен сам, маг не хотел. И тем не менее он боялся за фею, попавшую в руки рыжего, настоящего рыжего, характер и помыслы которого так сильно отличались от его, Нировой, альтернативы. Если «воскресший» алхимик умудрился взорвать карету Маркуса, что ему стоит убить Адель?

Мужчина передернул плечами, отгоняя мрачные мысли, сломал в сердцах толстую ветку и, швырнув ее под ноги, пошел дальше. До места встречи оставалось совсем немного – каких-то метров двести, не больше. Но густые заросли перекрывали вид на обрыв. Где-то там, за темной стеной из кустов и деревьев, его ждал старый друг, непонятно когда превратившийся во врага. Теперь Нир понимал, что след, по которому он шел в поисках своего убийцы, оказался ложным. Некросу не нужно было изучать записи Иты, чтобы доработать заклинание, привязанное к метке Эраша. Оно обездвиживало жертву, соприкоснувшуюся с предметом или существом, к которому крепились чары, и одновременно указывало на цель. Маркус перенаправил его на себя, сорвав часть кожи с меткой с груди Нира. Ему следовало просчитать вариант мнимой смерти алхимика, когда, получив дневник сестры, он обнаружил, что никто, кроме мертвецов и дракона, его не открывал. Но вместо этого мужчина начал подозревать ящера, который, ко всему прочему, подбивал клинья к его фее, что сильно раздражало. В свое время Маркус, не пожелавший уничтожить тетрадь, передал ее Золотому дракону с условием, что она не попадет в чужие руки. Признаком «не чужих» рук должен был служить тот самый семейный артефакт, с которым Нир явился в логово Арэта. Поэтому ящер и отдал ему дневник без лишних вопросов. Впрочем, нет, вопросы как раз были… по поводу того, сколько стоит этот самый семейный артефакт. Дррраконы… охота за диковинками у них в крови! Вот только поиск и покупка артефактов не то же самое, что убийство. И Арэт Эльт-Ма-Ри, как понял Нир впоследствии, не тот, кто ему нужен. Ведь кроме самого заклинания необходимо было знать рисунок метки, а с ним из ныне живущих был знаком только «воскресший» алхимик. Сегодняшнее послание, отправленное через медальон Ады, лишь подтверждало это. Знакомый почерк и подпись… Проклятье! Надо было рассматривать все варианты, даже самые невероятные.

Нир зажмурился, тряхнул головой и, резко распахнув глаза, вгляделся в темноту. Зрение мага не нуждалось в ярком свете, он четко видел очертания разросшихся кустов, за которыми маячил обрыв. Совсем немного… еще несколько шагов, и… он снова встретится лицом к лицу со своим прошлым в образе Рина Нердока. Если бы еще это самое прошлое не покушалось на настоящее…

Подумав о том, каково сейчас его нежной девочке, Нир заскрипел зубами и, мимоходом спалив попавший под руку куст, ринулся через заросли. До назначенного похитителем времени оставалось всего несколько минут. А Мастер Иллюзий не любил опаздывать. Особенно когда речь шла о жизни самых близких ему существ. То, насколько дорога ему маленькая фея, Нир по-настоящему осознал, лишь когда получил посылку с ее локоном, кусочком платья и тем самым медальоном, через который алхимик прислал записку: «Ничего не терял, приятель? Скажи адрес, и, может быть, получишь назад свою пропажу. Твой старый друг Некрос». Связь между брачными браслетами не работала, а Мурзика фея оставила в комнате, поэтому обнаружить ее местоположение мужчина не смог, как ни старался. В посылке лежало и приглашение на «ночную встречу в секретном месте» с целью обмена «пропавшей невесты» на «незатейливое украшение».

Зачем через столько лет этому сумасшедшему алхимику понадобилось кольцо-ключ? Решил обогатиться за счет Тритэры? Или мечтает уничтожить игру, забравшую жизни наставника и любимой? Наивный! Впрочем, неважно: кольцо так кольцо. Тритэра всего лишь один из проектов, пусть и превосходящий все прочие начинания по размаху. Нир предупредил ее обитателей, а значит, они сумеют за себя постоять. И если Рин Нердок действительно думает, что, заполучив перстень, сумеет диктовать им свою волю, ему предстоит убедиться, как он заблуждается. Единственное, что сможет сделать этот псих, – перекрыть игре доступ к «пище». Но на ближайший год Тритэра уже насытилась, а за такой срок Двуликий что-нибудь да придумает. А вот Адель… За нее Нир по-настоящему боялся. Это раньше Некросу не была свойственна бессмысленная жестокость. Но раньше он не взрывал кареты и не похищал людей.

Нир отвел рукой низко свисающую ветку и слегка поморщился от лунного света, показавшегося после сумрака слишком ярким. На поросшей мхом коряге посреди небольшого пятачка вытоптанной травы сидел рыжеволосый мужчина и небрежно перекидывал из ладони в ладонь флягу. Строгий светло-серый камзол мало сочетался с его яркой шевелюрой, как, впрочем, и с черными перчатками. Лицо алхимика хоть и являлось копией того, что использовал Ритэр последние несколько дней, но морщинки возле глаз и сжатые в линию губы придавали ему совсем другое, неприятное выражение. Подняв голову, живой и здоровый Рин Нердок внимательно посмотрел на приглашенного им на встречу и… улыбнулся. Вот только не было в его улыбке прежних искренности и очарования. Зато там таилось что-то другое, и это «что-то» настораживало Нира, заставляло его ладони, с которых готов был сорваться магический огонь, гореть.

Не заметив вокруг ничего подозрительного, темный решительно шагнул вперед.

– Ну, здравствуй, Некрос! – сказал он тихо и мрачно добавил: – Где Адель?

– А как же традиционное: «Как дела? Как жизнь после похорон и прочее, прочее, прочее»? – поднимаясь на ноги, усмехнулся похититель.

– Я с удовольствием выпью с тобой вина, предварительно проверив его на яд, но после того, как ты отпустишь девушку, – ответил Нир, окидывая цепким взглядом место встречи. – Где она, Некрос? Ты обещал обмен.

– Твоя неприветливость меня убивает. Мы же друзья. – Рыжий подкинул на ладони фляжку и, открыв ее, сделал глоток.

Нир проследил за его действиями, повнимательней пригляделся к собеседнику и, скривившись, ответил:

– Друзья иначе в гости приглашают. Где Адель? И к чему эта жалкая иллюзия на тебе? Я же все равно вижу, что она есть. Твое мастерство в этой области по-прежнему оставляет желать лучшего.

– Напротив, – растянул губы в загадочной улыбке алхимик, – я достиг многого. – И, изобразив тяжелый вздох, пояснил: – Последний опыт слегка подпортил мне лицо и руки, к счастью, эти «украшения» временные. Так что извини, но иллюзия останется при мне. Не хочется после полувековой разлуки щеголять перед тобой изуродованной рожей. А что касается твоей невесты – вот она! – По щелчку его пальцев чары невидимости спали, и у самого края обрыва вспыхнул яркий огненный шар, который осветил корявое дерево с привязанной к нему девушкой. Пленница не шевелилась. Голова ее была опущена, из-под низко надвинутого капюшона виднелся лишь кончик подбородка в обрамлении светлых локонов, которые резко выделялись на черной ткани плаща.

– Что с ней?! – Нир непроизвольно шагнул вперед, но огненный шар предупреждающе полыхнул и переместился ближе к девушке.

– Спокойнее, друг мой, спокойнее! Ты же не хочешь получить свою подружку в слегка поджаренном состоянии? Нет? Так я и думал. Она просто спит. Пока…

– Чего ты тянешь? – Нир в который раз за вечер сжал кулаки, стремясь погасить жар в ладонях.

Как же ему хотелось разнести здесь все в клочья, вместо того чтобы вести эти идиотские беседы, когда она там, у обрыва, неизвестно в каком состоянии. Но он сдерживался. Обмен так обмен, а дальше пусть с новым «кормильцем» разбирается Тритэра.

– Я не тяну! Просто пытаюсь завязать с тобой беседу, Ритэр. – Некрос снова уселся на корягу и, убрав флягу в сумку, скрестил на груди руки.

– Неподходящий момент, тебе не кажется?

– Если бы ты не бегал от меня, да и от себя тоже… мне бы не пришлось похищать твою невесту, чтобы поговорить, – став совершенно серьезным, заметил рыжий.

– Хочешь сказать, что мы тут только для этой цели? – криво усмехнулся Нир.

– И для этой тоже. Так что расслабься, пока не потолкуем по душам, к девочке я тебя не подпущу. Так… о чем мы? Ах да. Нехорошо, мой дорогой друг, вот так вот разом хоронить все воспоминания, – укоризненно покачал головой алхимик. – Они, воспоминания эти, иногда возвращаются и бьют по голове.

– Угу, или взрывают «живую» бомбу, привязанную к метке Эраша. – За злой иронией слов скрывалась обида. – Зачем ты пытался меня убить, а, «друг»?

– Я? – Рин изумился так искренне, что Нир нахмурился. – О чем это ты?

– О взлетевшей на воздух карете Маркуса.

– И? Я-то здесь при чем?

– Тот, кто прислал почтового голубя, начиненного магической взрывчаткой, предварительно обездвижил меня заклинанием, над которым работали ты и Ита. Тем самым… завязанным на метку.

– И что дальше? – не меняя позы, спросил Некрос. – Во-первых, мы не закончили тот проект, а во-вторых, мне делать больше нечего, кроме как убивать тебя таким изощренным способом! Я фальсифицировал свою смерть, чтобы уединиться для работы над совсем иными вещами. Так что… Ищи недоброжелателя среди других своих друзей. Маркус, к примеру. Это ведь его карета была, так?

– Не лги мне и не трогай Маркуса! – взвился Нир, но быстро взял себя в руки и уже более спокойно добавил: – Он погиб, содрав с меня метку.

– Печально, – без особых эмоций, пробормотал рыжий. – Но и я этого не делал, поверь. А так как ты вряд ли выбрал бы такой способ самоубийства… делай выводы. Кому, кроме нас, ты демонстрировал свою метку?

– Никому.

– Да ладно, – недоверчиво повел бровью алхимик. – А как же все те красотки, которые вешались тебе на шею в студенческие времена? Наверняка ты не тосковал в одиночестве и последние шестьдесят лет. Так что ищи злодея, вернее, злодейку, среди своих многочисленных пасс… Хотя стой! Ты же теперь обручен. – Некрос издал тихий смешок, а потом и вовсе расхохотался. – Может, это маленькая фея тебя грохнуть пыталась? Уж она-то явно успела изучить метку своего жениха.