Пыль

— Мы умрем, если они пробьются, — повторила Джульетта.

Она не стала говорить, что они и так уже мертвы. Просто ходячие трупы внутри оболочки этого укрытия, этого дома безумия и ржавчины. Но она знала, что ее слова звучат столь же безумно, как и слова остальных, — ведь она возражает против копания, потому что воздух на той стороне должен быть ядовитым. Теперь они хотели прокопать туннель навстречу смерти так же отчаянно, как Джульетта хотела пробить туннель в другое укрытие.

Она напилась из фляги, пролив немного на подбородок и грудь, и оценила безумие всего происходящего. А потом вспомнила о прихожанах, заявившихся сюда, чтобы изгнать демонов из этого ядовитого укрытия. Или же своими глазами увидеть творение дьявола. Опустив флягу, она повернулась к отцу — силуэту в пятне света от факела Рафа.

— Отец Вендел и его прихожане... Это... Это они пришли первыми? — спросила она.

— Их видели, когда они выходили из механического и шли наверх, — сказал Бобби. — Я слыхал, что они искали место для богослужения. Еще группа пошла на фермы, когда услышала, что там все еще что-то растет. Многих тревожит, что мы станем есть, пока не выберемся отсюда.

— Что мы станем есть... — пробормотала Джульетта.

Ей хотелось сказать Бобби, что они не выберутся отсюда. Никогда. Все, что они знали, погибло. И она это знала, а они — нет; знала потому, что не так давно пробиралась через кучи костей и холмы из мертвецов, когда шла в это укрытие. Она видела, каким становится погибший мир, слышала рассказ Соло о тех мрачных днях и знала из сообщений по радио, как такие же события происходили снова. И ей было известно об угрозах, которые оказались воплощены исключительно из-за ее дерзости.

Раф уговорил Джульетту выпить еще воды, и по тускло освещенным лицам, ее окружавшим, она поняла: те, кто выжил, думают, что просто угодили в неприятности, которые со временем пройдут. Правда же заключалась в том, что они, скорее всего, — это все, что осталось от населения укрытия. Эти две-три сотни, что смогли перебраться сюда по туннелю. Те, кому повезло жить на глубине, перепуганная кучка тех, кто жил ниже средних уровней, и сборище фанатиков, сомневавшихся в существовании этого укрытия. Теперь они начали рассеиваться, отыскивая средства для выживания на те несколько дней или недель, за которые, как они надеялись, все закончится. Их заботило только одно — найти достаточно еды и дождаться, пока их спасут. Они еще не поняли, что их уже спасли. А все остальные погибли.

Она вернула флягу Рафу и начала вставать. Отец сделал ей знак, чтобы она лежала, но Джульетта отмахнулась.

— Надо остановить тех, кто копает, — сказала она.

Нижняя часть ее комбинезона промокла на сыром полу. Где-то была утечка, вода накапливалась этажом выше и медленно просачивалась вниз. Ей пришло в голову, что им придется исправлять и это. И столь же быстро она поняла, что в этом нет смысла. Подобные планы остались в прошлом. Осталось только выживание в следующую минуту, в следующий час.

— Где они копают?

Раф неохотно указал лучом фонарика. Джульетта повела его за собой, но остановилась, когда увидела Джомесона, старого мастера по ремонту насосов. Тот сидел на корточках перед несколькими замолкшими и ржавыми насосами, сложив ладони на колени. Он рыдал, глядя на свои руки, и его плечи опускались и поднимались наподобие поршней насоса.

Джульетта указала отцу на плачущего мастера и подошла к нему:

— Джомес, ты ранен?

— Я взял это, — всхлипнул Джомесон. — Я взял это. Я взял это.

Раф направил свет на колени механика. В его ладонях блестела горстка читов. Плата за несколько месяцев. Они позвякивали, когда тело механика вздрагивало, и монетки перемещались с места на место, как насекомые.

— Взял в столовой, — пробормотал он между всхлипами. — Пока все убегали. Открыл кассу. В кладовой была куча консервов и банок с едой. И были деньги. Я взял деньги.

— Ш-ш-ш... — успокоила его Джульетта, опустив ладонь на вздрагивающее плечо.

Она посмотрела на отца, тот покачал головой. Бедняге ничем было не помочь.

Раф направил луч в другую сторону. Чуть в стороне рыдала мать, баюкая прижатого к груди ребенка. Тот был вроде бы в порядке, поднимал руку к матери, сжимал и разжимал кулачок, но не плакал. Как много всего оказалось утрачено. У людей осталось лишь то, что они смогли принести, схватив в последний момент. Джомесон рыдал из-за того, что прихватил с собой, как выяснилось, абсолютно бессмысленное, не имеющее сейчас никакой ценности. С потолка капала вода, укрытие рыдало, и все, кроме малыша, плакали.

41

УКРЫТИЕ 17

Джульетта прошла следом за Рафом через нутро огромной землеройной машины, и далее они углубились в туннель. Шли долго, перебираясь через кучи камней и бредя по оползням породы, осыпающейся с обеих сторон. Увидели одежду, одинокий ботинок и брошенное кем-то и полузасыпанное одеяло. Раф подобрал чью-то забытую флягу, встряхнул ее и улыбнулся, когда внутри булькнуло.

Где-то вдалеке открытое пламя заливало скалы оранжевыми и красными отсветами — сырым мясом обнаженной земли. Свежая куча щебня лежала под обрушенным потолком — результатом самопожертвования Ширли. Джульетта представила подругу на другой стороне этого завала: как она лежит в генераторной, задохнувшаяся, отравленная или просто разлагающаяся под действием наружного воздуха. Этот образ утраченной подруги слился с образом Лукаса — тот лежал в каморке под серверами, а его юношеская безжизненная рука сомкнулась на смолкшей рацией.

Рация Джульетты тоже молчала. Был короткий вызов посреди ночи от кого-то из вышестоящих. Вызов, разбудивший ее и закончившийся тем, что Джульетта объявила, что все умерли. После этого она пыталась связаться с Лукасом. Вызывала его снова и снова, но вслушиваться в статику стало очень тяжело. Эти попытки убивали и ее, и батарею, и Джульетта через какое-то время выключила рацию. Потом несколько секунд боролась с искушением переключиться на первый канал и наорать на ту сволочь, что предала ее, но ей не хотелось, чтобы там узнали, что кто-то из ее людей выжил и что им еще есть кого убивать.

В ней боролись и гнев на причиненное ими зло, и скорбь о тех, кого они погубили. Она прижалась к отцу и побрела следом за Рафом и Бобби туда, откуда доносились возгласы, глухие удары кирок и постукивания лопат о щебень. Сейчас ей нужно выиграть время, спасти то, что осталось. Мозг перешел в режим выживания, а тело онемело и ослабело. Но одно она знала точно: если укрытия опять соединить, это обернется смертью для всех. Она видела стекающий по лестнице белый туман и знала, что это не какой-то безвредный газ, потому что видела, во что он превратил прокладку и изоленту. Этим газом они и травили наружный воздух. И им же убивали укрытия.

— Поберегись! — рявкнул кто-то.

Мимо прошел шахтер, толкая перед собой тачку с грунтом. Джульетта обнаружила, что идет по наклонному полу, а потолок становится все ближе. Где-то впереди она расслышала голос Кортни. И еще Доусона. Здесь уже успели навалить в стороне кучи щебня и породы, убранные с места обрушения потолка. Джульетта ощутила, как ее раздирает между стремлением предупредить Кортни, чтобы они прекратили работу, и желанием броситься вперед и копать руками, срывая ногти, чтобы быстрее увидеть, что произошло в родном укрытии, — и наплевать на смерть.