Пыль

— Я видел Милу с другим мужчиной.

— Да, — ответила ему Галла, — Теперь она с другим…

Когда Алес услышал всё что, сказала ему Галла, что-то оборвалось в нём, поменялось и он сам почувствовал, как изменился цвет его глаз, на расплывчато серый.

* * *

Солнце походило на проржавелую с прожжёнными дырами конфорку, раскалённую до красна.

В накале подходившего к концу дня ветер продувал пустой порт, человек в тяжёлом пальто сдуваемый ветром и от этого кажущийся довольным, появился из мглистого далека.

На «Акуле» поднялся шум, послышались радостные крики, «Сольмидий! Капитан вернулся…». Ликующая толпа образовалась в порту, с подлодки вывалили наружу все, кто находился в ней.

— Капитан, вас долго не было. Когда мы уже уплывем домой в Гоктанию?

— Отплытие невозможно. — появившиеся морщины на грубом лице капитана, ясно давали понять, что Сольмидию приходится признавать неудачу, и даже бессмысленность своих попыток сделать то зачем он приплыл в этот город и поставил в безвыходное положение всех тех, кто живёт на Акуле, — Мало того, что задача, поставленная на совете капитанов не выполнена, так ещё и не хватит топлива, чтобы просто вернутся домой. На подлодке установлено две ядерных установки, один из которых уже выработал свой ресурс, а второй вот-вот и кончится, встанем по среди океана и будем ждать пока шторма не разобьют наш дом. С океаном шутки плохи, сегодня он благоволит, а завтра он утопит нас.

— Капитан, что тогда мы будем делать?

— Будем ждать. Этот молодой человек, Здал, обещал помочь. — Сказал Сольмидий.

— Он уже помог. — ответила Галла.

— Да. Если б не он… Даж не знаю, что было б со мной, но я б не вернулся, эт точно.

— Где вы были? — Спросил кто-то из пловцов.

— Наверняка у СиЛёзы, Здал пошёл за вами именно туда. — Сказал Алес.

— А ты не из наших. — поглядел искоса капитан на Алеса, — почему не помогаешь товарищу. Твоя помощь очень бы пригодилась…

Алес что-то промямлил про местных и про то что его Здал сам оставил за главного, но Сольмидий его оборвал.

— Ладно. Я был… Я даже не понял где и у кого я был. — Сольмидий опять поморщился, топорща иглы своей щетины, — Будем ждать.

— А где он, где Здал? Он что остался там вместо вас?

— Да, но за него не надо переживать, он подготовился. — Сольмидий прищурившись посмотрел на солнце держащееся на тонкой прослойке раскалённого воздуха от уходящего за горизонт моря, — Будем надеется.

— Алес, ты слышал, ему надо помочь.

— Не торопись Галла, ты паникуешь, — Алес настроил голос с Галлой он говорил спокойно и рассудительно, — Мы подождём, он вернётся.

— Мы подождём! Он вернётся! И всё!?

— Он вернётся, это точно, если всё же, то мы пойдём за ним.

— Ему сейчас нужна твоя помощь.

— Спокойно, он сейчас знает, что ему делать и, если поддастся панике можно нарушить его план. Понимаешь, можно только навредить своей помощью.

Глава 4 \30 лет прошло, это тоже не нормально/

Здал вошёл в мрачный дворец с золотыми куполами. Мрамор и позолота не придавали блеска. Портреты августейших особ глядели со стен.

Прихрамывая он прошёл по залу подходя ближе к немо сидящим. Сидящие на тронах внимали осторожным шагам приближающегося Здала. Один из особ смотрел неестественно раскрыв очи, а второй, как прибитый к спинке роскошного ложемента, с закрытыми глазами был неподвижен. Здал с опаской смотрел на них и всё же медленно подходил ближе.

Ничего не происходит и Здал начал уже думать, что камень, который он положил себе в ботинок, слишком острый, что даже мешает ему нормально передвигаться, но как только он об этом подумал, сразу почувствовал удар в голову, со звуком хлопков водяных шаров об стену на его мозг обрушилась атака с трелью автоматной очереди. «Такие атаки рано или поздно закончатся и итогом будет победа агрессора.», — подумал Здал, сквозь шум ударов в голое и в смятении в своем уме. Атаки продолжались одна за другой, сопровождаясь оглушением и головной болью. «Конец!», — подумал Здал, и это была его последняя мысль, словно сон окутал его, ни кокой головной боли ни каких внешних шумов, всё сказочно тихо и спокойно, но резкая боль в ноге пронзила по нерва-сплетениям всё тело Здала, он содрогнулся и отрезвел. «Нел. зя, не. нельзя, даже допускать! Сон в голове, погибель в реальности. Нельзя допускать», — он с силой топнул и надавил на носок где был камень и почувствовал острое жжение, затем тёплая влажность растеклась по ступне, как будто он наступил в лужу и промочил одну ногу, и наступило приятное чувство трезвости ума и головной боли.

— Здал, ты ли это, я узнаю твоё рвение. — гремящим эхом донёсся со всех сторон голос СиЛёзы. — Узнаёшь ли ты нас?

Здал уверенно стоял, приподняв правый носок ботинка, в котором лежал острый камень, и ясно смотрел на сидящих в ложе.

— Я тоже рад вас видеть. Конечно я узнал вас, как только вошёл во дворец. Митрий Сикулин и Лёзя Метостой приветствую вас.

— С товарищем с ТВОИМ вышло не хорошо, он не догадался сделать также как ты с камнем в твоём ботинке. Ты хитрый. Знаю твоего теперешнего товарища, сын нашего общего друга, в городе моём. Почему не пришёл, он. От чего же ко мне пришёл ты?

— Дел много, вот он и не пришёл.

— Знаю его дела, хочет убрать тебя с дороги, чтобы быть с женщиной.

Здал стоял молча, смотрел на говорящего Сикулина и посматривал на неподвижно сидящего с закрытыми глазами Лёзю, притоптывая ногой до ощущения боли от впивающегося в ступню камня.

— Его дела знаю, о них говорю тебе. Твои дела не знаю, скажи мне ты!

— Хочу помочь Сольмидию.

— Помочь ему, и я хотел, но он сам ушёл. Чтобы ему помогали, не хочет сам.

Голос Сикулина сливался и все им произнесённые слова сливались в одно, связное, но непонятное предложение. Это всё больше и больше заставляло Здала вслушиваться в его речь и усыпляло его бдительность.

— Нет-эт, обманываешь нас, знаем мы, и знаешь ты. Ты обманываешь нас. Мы знаем, что надо капитану Сольмидию, который сейчас в порту. Мы рассказали тебе, то чего не знал ты, правду о твоём товарище, а ты нас обманул и рассказал то, что мы знали и без твоего пришествия. Расскажи нам чего незнаем мы. Какова цель твоего пришествия к нам, истинная?

Лёзя замерши сидевший вдруг распахнул глаза и подался вперёд грудью и пронзительно уставился на Здала. И в этот момент Здал почувствовал, как его дыхание затруднилось. Вдруг стало слышно собственное тяжелое дыхание. При малейшем движении глаз все видимые предметы медленно перемещались, оставляя за собой шлейф блеклых красок.

Здал начал кричать, бить ладонями себя по ушам, топать обеими ногами, потому что в этот момент он не мог вспомнить в ботинке на какой ноге камень, и вообще, забыл про свой анти-гипнотический способ, подсознательно лишь помнил установку, которую дал себе, «топнуть ногой и надавить на носок если будет плохое самочувствие», а вот какой именно ногой и какой должен последовать результат вылетело из его головы. Организм Здала потерял чувствительность. Здал отплясывал в истерическом танце, и его отпустило от удушения гипнотизёра. Как будто ему просто помогло чрезмерное усердие.