Пыль

— Фу, — выдохнул Здал, смахивая с лица слюни с испариной.

Лёзя принял первоначальную позу, вдавился спиной в подушки, спинки позолоченного дивана, служившего троном, и закрыл глаза. С криком в прыжке Здал отлетел подальше от того места где восседали Сикулин с Лёзей.

— С нашей последней встречи, ваши методы сильно изменились. — Потирая уши и барабаня себя по щекам сказал Здал.

— Нет, — донесся эхом до Здала голос Сикулина, — Это ты просто исчез, это ты знаем мы, мёртвым был, эту информацию твой товарищ Итгор дал. Он, все наши методы, узнал сполна. А ты, странно это. Ты не хочешь погрузить себя в метод наш. Тогда скажи, нам скажи, ты здесь зачем?

— Я пришёл помочь капитану Сольмидию.

Лёзя опять открыл глаза, на этот раз устало, он вдумчиво посмотрел на Здала. Сикулин склонил голову и искоса посмотрел на Лёзю как будто совещаясь, но немо и без проявления каких-либо эмоций.

— Не выходит. Дай же нам тебя понять. Мы честны были с тобой, прозрачны желания и действия наши, прилагаемые для достижения желаемого.

— Я сказал всё, что нужно понять! — Здал говорил громко и внятно, так чтобы в большом зале слышать раскаты собственного эха, и от этого он чувствовал себя уверенно и крепче стоял на ногах.

— Ты сказал, что хочешь помочь капитану.

— Я сказал, что надо помочь капитану Сольмидию, надо дать ему всё что он просит для города «Гоктания».

Чувствуя напор Здала, и уверенность с которой он произносил слова, Сикулин и Лёзя осознали, что им не справится своими гипнотическими силами с ним, но и стало понятно, что помощь капитану Сольмидию лишь предлог, а значит уступив в этом Здалу будет уже легче свергнуть нынешнее правление, над «Питером». Вот истинная цель Здала, устроить переворот власти. Скинуть СиЛёзу.

Лёзя с закрытыми глазами носом подался в сторону Сикулина, как будто передавая ему что-то, и Сикулин заговорил.

— Хорошо. Но и ты помоги нам.

— Что?

— Всё как в давно забытом, — прозвучал сладкий голос Сикулина, в голове Здала зазвучал голос ностальгии и в зале добавились оттенки заскорузлого жёлтого. — Помнишь, как вы вместе с твоим товарищем Итгором, помогали нам всем в этом городе, как вы помогли прийти к обоюдной власти нам с Лёзей. Тогда, несколько десятков лет назад, мы были заодно и доверяли друг другу, ты помогал нам. В том мире, по среди ядерной разрухи.

— Не надо, я помню, что тогда случилось как вчера. Вы хотели предать нас с Итгором ещё тогда, когда мы помогли вам. А помогали мы вам по тому, что была война и требовалась ваша помощь, но и вам требовалась наша помощь. А потом вы предали и убили Итгора.

— Конечно, всё помнишь, такой же молодой ты, как и был тридцать лет назад и не изменился ни сколько, — странно это.

— Зато вы изменились, это тоже не нормально!

— Мы, — мы не изменились, просто мы окрепли в своём желании.

— Желании? Ах ну да, людишки ничтожны и требуют управления над собой. Так?

— А ты действительно не изменился, только стал свежей это чувствуется, но ты обладаешь памятью не свойственной запаху твоих прожитых лет. Как? Как тебе это удалось? Расскажи и мы выполним любое твоё желание.

— Что надо сделать?! — крикнув, Здал прервал бессмысленный усыпляющий разговор.

— Всё что надо сделать, наладить железнодорожное сообщение с другими городами. И всё, вот что надо сделать.

— И всё?

— И всё. Не уехать в другие города, никто не может приехать, люди страдают.

— То, что уехать от сюда нельзя, действительно угнетает, а вот что приехать сюда люди не могут, так они только рады этому.

Сикулин промолчал в ответ на шутку Здала.

— Ты это сделаешь? Тогда и топливо можно будет подвести в порт и, если потребуется к другим городам.

* * *

Пловцы разгребали ещё не убранный мусор в порту, развлекались, ныряли с причала, столпившись показывали находки, поднятые со дна или найденные в порту во время уборки. В порту убирались женщины, а пловцы занимались портовыми стенами и всё что было связанно с прибрежной территорией и конкретно с водой, кроме стирки.

Гоктайки сидели на «Акуле», они занимались своими делами и пели грустную песню о том, как они скучают по «Гоктании», но со счастливым концом о том, что скоро отправятся домой:

«Ветра солёного океана подуют и унесут домой. Я вспоминаю счастливых людей, которых не счесть. Это счастье. Это Гоктания. Счастье живёт на синем блюдце океана. Слепящее солнце, на котором оставляет разводы воздух синего океана, своим лучом пронзит моё сердце. Я очнусь от сна под звуки разбивающихся волн о борт моего дома, и влажная пыль разбудит меня.»

* * *

Здал шёл в порт, он вытащил «Анти-гипнотический» камень из своего ботинка, но всё же прихрамывал. Чтобы сократить путь он срезал и прошёл лесом, не заходя в глушь окраины. Он вышел в портовый район и встретил там Милу с незнакомым ещё Ругманом.

— Здал! — Мила заметила его первая.

— Мила, здравствуй.

Здал посмотрел на Ругмана, и он ответил ему тем же взглядом.

— Ну, Сольмидий вернулся, он говорит, что ты поможешь. Ты уже помог. Ну что?

Мила говорила быстро и много, у неё это очень хорошо получается. Но не понятно, её слова прозвучали как вопрос, обязывающий помочь, или это был вообще не вопрос, а констатация. «Да, помог Сольмидию выбраться из плена СиЛёзы», или «Обязан добыть всё что нужно Сольмидию и гражданам Гоктании, но ещё не смог этого сделать. Должен отчитаться», — думал Здал, но не стал ни чего отвечать.

— Ругман. — протянул руку Здалу, высокий мужчина с доброй улыбкой на лице, нисколько не портящей серьёзного выражения на его лице.

— А что вы так далеко от «Акулы» ушли. — спросил Здал.

— Не далеко.

— Я живу здесь рядом. — ответил Ругман.

— Ругман познакомит меня со своими родителями. — сказала Мила.

— С матерью, отца то нет. — вставил Ругман.

— Мила тебя не потеряют?

— Галла знает где я, этого достаточно.

— Ругман, ты местный, ты что-нибудь знаешь о железной дороге? — Здал обратился к новому знакомому, не выпуская его ладонь из рукопожатия.

— Железная дорога? Вот она, — он выдернул руку и раскрытой ладонью указал на рельсы в широкой ложбине на разбитом асфальте не далеко от того места, где они стояли, — только подчистить надо, не разу не видел, чтобы эти рельсы хоть как-то использовались.