Ради тебя

Она хорошо себя вела, по крайней мере, насколько могла. Она не выпила ни грамма алкоголя с момента, когда узнала, что беременна, а также прекратила курить. Но она не отказалась от физического риска, который обожала: взбирание на утесы в Грейт Фоллз, плавание на байдарках в белых водах Потомака или на реке Шенандоа. Она сказала Джо, что хочет научиться летать. Возможно, она была бы летчиком высшего пилотажа или парашютистом. Джо посоветовал ей «повзрослеть». У них нет денег на ее уроки пилотажа, сказал он. Он работал в бакалейной лавке, стараясь, чтобы у них всегда было что поесть, а Жаннин подумала, что он вдруг стал очень скучным. Только спустя годы она поняла, что ответственное отношение Джо к работе было признаком его зрелости, а ее необузданность была чертой избалованной, эгоистичной девчонки, которую совершенно не заботила ни супружеская жизнь, ни тем более материнство.

Ее ребенок решил родиться именно во время одного из ее путешествий на байдарках. Джо не было рядом: он работал и расстроился бы, если бы узнал, что она поехала со своими друзьями на день на реку Шенандоа. Это были выходные, и она не понимала, почему должна оставаться дома только из-за того, что Джо надо было работать. Она просто уехала. Она никогда бы не поехала, если бы знала, что ребенок появится шестью неделями раньше.

Она была с тремя школьными друзьями: лучшей подружкой Элли и двумя парнями. Они плыли в двух байдарках. У Жаннин вдруг начались схватки, и через какое-то время открылось кровотечение. Ее страх возрастал с каждым приступом боли.

Они причалили к берегу, и Элли осталась с ней на подстилке из листьев и мха, в то время как парни пошли за помощью. Конечно, Элли понятия не имела, что нужно делать, и, возвращаясь мысленно в тот день, Жаннин смутно помнила присутствие подружки. Вместо этого она помнила чувство полного одиночества, деревья с золотым навесом над ней, когда она стонала от боли и дрожала от октябрьской прохлады.

К тому времени, когда приехала «скорая помощь», Жаннин уже родила мертвого мальчика, которого Элли завернула в свою ветронепроницаемую куртку.

Врачи «скорой помощи» положили ее на носилки и накрыли одеялами.

– Какого черта вы здесь делаете практически на девятом месяце беременности? – спросил ее один из них.

Она не могла ответить, но понимала, что заслуживает неприязненный тон, которым был задан вопрос.

Оказавшись в машине «скорой помощи», она уставилась на неподвижный сверток, который лежал в прозрачной пластиковой колыбели. Она, казалось, в первый раз осознала, что внутри нее была чья-то жизнь, а она принимала ее как должное. Жизнь, с которой она на самом деле плохо обращалась и на которую не обращала внимания. Она не плакала, по крайней мере вслух, но слезы стекали с ее щек на носилки.

Джо был в ярости. Он несколько недель с ней не разговаривал, и она чувствовала себя одиноко, но прекрасно понимала, что заслужила это наказание. Она будет оплакивать этого ребенка всю оставшуюся жизнь. Она впервые по-настоящему ощутила привкус вины – горький, отвратительный привкус, незнакомый ей до тех пор. Но он был не последним.

– Ты не спишь?

Она услышала голос Джо в темноте и вернулась к реальности.

– Нет.

Она села прямо, смахнув слезы со щек. Они были по-прежнему в машине, где-то на Бьюлах-роуд, и она увидела впереди огни стоянки у Мидоуларк Гарденс. Наклонившись вперед, она попыталась рассмотреть машины в углу стоянки.

– Похоже на фургон Глории, – сказал Джо. – А также «Сабербан» Ребекки и Стива и твоя машина. Больше ничего.

Они въехали на стоянку, широкую и темную, и подъехали к остальным машинам. Четверо – Паула, Глория, Ребекка и Стив – сидели на маленьких пляжных стульчиках, поставленных на щебеночное покрытие. Двоих сыновей Крафтов уже не было с ними, и Шарлотта, по-видимому, уехала домой. Смятые пакеты и пустые стаканчики из супермаркета валялись возле стульев.

Все встали, пока Джо припарковывался рядом с «Сабербаном».

– Есть какие-нибудь новости? – спросила Жаннин, выйдя из машины.

– Ничего, – сказала Глория. – А что у вас? Видели что-нибудь?

– Никаких зацепок, – сказал Джо. – Но там было уже темно, и люди, работающие на заправках и в ресторанах, уже не те, кто работал там днем. Так что это было в какой-то степени бесполезным.

– К тому же многие магазины и рестораны уже закрыты, – добавила Жаннин.

– Полицейские велели нам ехать домой и не отходить от телефонов, – сказала Глория. – Но мы не хотели уезжать, пока вы не вернетесь.

– Ваши родители звонили нам миллион раз, – сказала Ребекка Жаннин. – Они так волнуются. Вы, наверное, захотите позвонить им.

На лицах Ребекки и Стива уже не было тех широких, оптимистических улыбок. Теперь они казались немного потрепанными, с темными кругами под глазами, и Жаннин захотелось обнять Ребекку. Но Ребекка как будто намеренно отстранялась от происходящего, и Жаннин совсем не чувствовала, что они переживают один и тот же ужас.

Джо коснулся руки Жаннин:

– Я отвезу Паулу домой, а потом встретимся в Эйр-Крик, ладно?

Она кивнула, не уверенная, поможет ли ей или, наоборот, повредит присутствие Джо при разговоре с родителями.

Она пошла к машине. Казалось, прошли недели с того момента, как она приехала на стоянку, взволнованная предстоящей встречей с дочерью. Внутри машины она ощутила пустоту на заднем сиденье, там, где должна быта сидеть Софи. Она то и дело посматривала назад, как будто Софи может неожиданно появиться, прокричать «Сюрприз!» и сказать ей, что это была какая-то глупая шутка, какой-то безумный план Элисон. Но Софи не было в машине, и пока Жаннин ехала по темным извилистым улочкам на окраинах Вены, она молилась, чтобы, где бы сейчас ни была Софи, она была жива, здорова и ничего не боялась.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Жаннин не поехала сразу домой. Она выехала со стоянки у Мидоуларк Гарденс на Бьюлах-роуд, поглядывая в зеркало заднего вида, словно все еще ждала, что синяя «хонда» может в любой момент въехать на стоянку. Затем она, насколько это было возможно, быстро поехала в направлении жилища Лукаса. Он жил в конце глухого тупика, занимая акр самой заросшей земли, граничившей с национальным парком Вулф Трэп. Она припарковалась на дороге у небольшого, обвитого растениями дома, и пошла по знакомой затемненной тропинке сквозь заросли к домику на деревьях. Она с облегчением заметила, что в его гостиной горит свет, – ей бы очень не хотелось его будить.

Ухватившись за перила, она поднялась по лестнице, которая вилась вокруг дуба. Лукас, должно быть, услышал ее, потому что к тому времени, как она дошла до веранды, он ее уже там ждал. Не произнося ни слова, он обнял ее. Она вдохнула его аромат мыла и земли, чувствуя себя защищенной, но не совсем успокоенной. Сейчас она нигде не смогла бы почувствовать себя в безопасности.

– Ты, наверное, знаешь, что Софи пропала, – прошептала она.

– Да.

Она почувствовала его теплое дыхание на своей шее.