Ради тебя

– Ты права, – сказал Джо, нажав кнопку повторного набора номера на своем телефоне.

Как только сержант отозвался, Джо начал кричать:

– Вы, ребята, должны быть здесь и проверять ресторанчики и заправки. Родители не должны быть вынуждены заниматься этим сами!

Жаннин съежилась, услышав его гневный голос.

– За что, к чертовой матери, мы платим налоги? – продолжал Джо. – Пропали маленькие девочки. И вам, ребята, нужно пошевелиться.

Он молчал какое-то непродолжительное время, и Жаннин слышала глубокий, спокойный голос сержанта в трубке, хотя и не могла разобрать, что именно он говорил. Коп лучше переносил гнев Джо, чем она, подумала Жаннин.

Она знала, что большая часть гнева, направленная сейчас на сержанта Лумиса, на самом деле предназначалась ей.

– Да, но этого недостаточно, – проворчал Джо в трубку, его голос был теперь тише. Он посмотрел на часы.

– Хорошо. Ладно. Мы будем там, – закончил он разговор, не попрощавшись.

Она увидела, что его рука дрожала, когда он клал телефон на подставку.

– Они хотят, чтобы родители Холли и мы приехали к трем часам в полицейский участок для пресс-конференции, – сказал он. – Там будут телевизионщики. Нам нужно будет обратиться с призывом…

– Значит, они думают, что их похитили?

– Необязательно. Это просто призыв к людям, чтобы они были внимательными в отношении пропавших девочек.

Жаннин заехала на большую, посыпанную гравием стоянку возле лагеря и выключила мотор.

– Ты не считаешь странным то, что родители Холли сейчас не здесь и не ищут их вместе с нами? – спросила она.

– Им нужно заботиться о других детях, – предположил Джо, открывая дверцу со своей стороны. – К тому же все по-разному справляются с горем.

Она почувствовала вину за то, что подумала о Ребекке и Стиве плохо. Она уже звонила Ребекке сегодня рано утром, чтобы спросить, не хочет ли она и Стив поехать в лагерь с ними, и у нее осталось чувство, как будто она разбудила ее. Ребекка какое-то время молчала, будто эта мысль – съездить в лагерь – никогда не приходила ей в голову.

– Нет, – сказала она. – Мы позволим полиции делать свою работу, а сами останемся дома, у телефона. Впрочем, я ценю вашу попытку. Пожалуйста, позвоните нам сразу, как только узнаете что-нибудь.

Выйдя из машины, Жаннин сразу услышала неистовый шум, издаваемый несколькими сотнями счастливых девочек-скаутов. Стоянка находилась недалеко от озера, и было слышно, как девочки смеются и визжат, играя в воде. Софи нет среди них, подумала Жаннин. Она не смогла бы плавать в озере из-за катетера. Если бы Жаннин была рядом с ней, чтобы почистить трубку, которая торчала из ее живота, завернуть ее в марлю и опять привязать ее ленточкой к телу, она, может быть, и позволила бы Софи искупаться, но она велела Софи не мочить трубку все выходные. Это и соблюдение диеты было тем, что должна была выполнять Софи согласно их договоренности.

Слушая радостный шум, издаваемый девочками в озере, Жаннин стало интересно, способна ли была Софи издавать такие же звуки радости. Могла ли она вот так визжать, с такой несдержанностью, беспечностью? Жаннин никогда не слышала, чтобы Софи так делала, и эта мысль тяготила ее. Ей хотелось знать.

Они ненадолго встретились с директором лагеря и вожатыми, ответственными за домик, в котором жила Софи, с теми же людьми, с которыми они вместе с шерифом говорили прошлым вечером. Они были терпеливы и сочувствовали Джо и Жаннин, а также проявили неподдельное беспокойство о судьбе пропавших скаутов, но они не смогли вспомнить что-нибудь новое, что помогло бы в поисках.

– Софи – просто маленькая куколка, – сказала одна из вожатых, а вторая кивнула в знак согласия.

– Она гораздо мудрее остальных деток, даже несмотря на то, что настолько хрупкая и маленькая, – добавила вторая вожатая. – Она знает, когда время играть, а когда время работать, и то и другое она умеет делать с одинаковым рвением.

Жаннин понравилось, что вожатые говорят о Софи в настоящем времени, но сами слова вызывали у нее слезы. Она облокотилась о стену директорского офиса, пахнущего кедром, и Джо обнял ее. Нежность его прикосновения показалась незнакомой спустя три долгих года, но она чувствовала искренность в его жесте и позволила себе принять его утешение.

– Последние три года ее жизни были наполнены только работой, – сказала она. – Я боялась, что она больше не будет знать, как играть.

– О, она знает, – заверила ее первая вожатая.

– Она визжала вообще? – спросила Жаннин.

Они посмотрели на нее в замешательстве.

– Я имею в виду так, как это делают девочки в озере, – объяснила Жаннин. – Понимаете, визжат, и кричат, и хихикают.

– Не знаю, как насчет визжания, – сказала вторая вожатая, – но она определенно хорошо провела время.

– Она удивительно вела себя, зная, что ей нельзя заходить в воду, – сказала директор. – Она сидела на дамбе и играла там с другими девочками. Она никогда не жаловалась.

– Она не из тех, кто жалуется, – сказал Джо.

– Когда я услышала, что она проходит диализ, то ожидала увидеть у нее одну из тех, ну, вы знаете, больших вен на руке… – проговорила первая вожатая.

– Фистулу, – подсказала Жаннин.

– Правильно. У моей тети такая. Но Софи рассказала мне, как ее по ночам прикрепляют к аппарату с помощью трубки у нее в животе. Она знала все термины и все такое.

Жаннин кивнула.

– Мы информировали ее о каждом этапе лечения.

– Вы знаете, миссис Донохью, – вторая вожатая посмотрела Жаннин прямо в глаза. – Я не знаю, где сейчас Софи, но я знаю, что она в безопасности. Я очень хорошо это чувствую.

У Жаннин возникло ощущение, что пристальный взгляд молодой вожатой загипнотизировал ее.

– Она что-то вроде медиума, – кивнула со смехом первая вожатая в сторону своей коллеги. – Раскладывает карты Таро и тому подобное. Раньше я думала, что она слишком уж этим увлечена, но насчет Софи, я думаю, она права. Они просто на пути домой или что-то вроде этого.

– Спасибо, – сказала Жаннин. – Надеюсь, вы правы.

Выйдя из офиса директора, Жаннин настояла на том, чтобы обойти лагерь, прежде чем возвращаться к машине. Место было таким оживленным из-за веселых девочек, что трудно было представить, что последствия пребывания здесь могут оказаться ужасными. Несмотря на то что она знала, что ведет себя нелепо, она поймала себя на мысли, что всматривается в лицо каждой девочки, мимо которой они проходили, как будто за чертами какого-то ребенка она может найти Софи.