Ради тебя

Марти снова подняла голову, вытирая лицо руками. Ее сигарета сгорела до фильтра, она искала место, чтобы затушить ее.

Зои передала ей одну из чашек, сняв ее с полки около двери.

– Там было так плохо, мама, – сказала Марти. – Хуже, чем ты можешь себе представить. Пища была дрянной, но это было самой меньшей бедой. Другие женщины… – покачала она головой. – Они настоящие преступницы. Будучи честной, я была брошена в тюрьму к отпетым убийцам. И конечно же, я сказала, что была невиновной, что ничего не сделала и что меня посадили в тюрьму по ложному обвинению, а они насмехались надо мной и… – Марти посмотрела в окно и на мгновение, казалось, потеряла нить мысли. – Свет горел двадцать четыре часа круглую неделю. Ты знаешь, как это может вывести из себя? Шум, он отзывался эхом все время. Две женщины покончили с собой, пока я была там, и поверь мне, я тоже об этом подумывала.

– О Марти!

– Они насиловали меня, – сказала она, – каждую ночь…

– Кто насиловал тебя? – ужаснулась Зои.

– Надзиратели, – посмотрела на нее Марти и опустила глаза. – И я ничего с этим не могла поделать. Все там – большая игра. Все знают, что там происходит, и каждый принимает в этом участие. С заключенными обращаются как с дерьмом. Как будто они даже не люди. Как будто их поместили в тюрьму для развлечения надзирателей.

– Марти, мне очень жаль, – сказала Зои. – Подойди и сядь рядом со мной.

Она похлопала по дивану рядом с собой.

Марти встала со стула и села рядом, а Зои обняла ее и поцеловала в висок. Это было очень необычно – касаться дочери вот так. Они никогда физически не проявляли по отношению друг к другу знаков любви. Но она была полна решимости изменить это, и сейчас она почувствовала облегчение, потому что Марти, кажется, приняла этот жест, и она действительно нуждалась в нем.

– Если бы только я могла предотвратить твое попадание туда, – простонала Зои. – Я чувствовала себя такой беспомощной.

– Для меня это было еще хуже, так как я твоя дочь, – продолжила Марти глухим голосом. – Казалось, особую гордость для них составляло то, что они могут похвастаться тем, что трахают дочь Зои.

Зои дернулась.

– О, моя дорогая, – проговорила она. – Для тебя всегда было тяжелым бременем быть моей дочерью. Я это знаю, и мне очень жаль.

– Анжело был не лучше остальных, – сказала Марти. – Я выбрала его, потому что он был из тех, кто берет взятки, и это, прежде всего, означает, что он был подонком. Он заставлял меня вступать в половую связь с ним каждую ночь, пока мы были в пути, мама. Два или три раза за ночь.

Фантазии Зои относительно сочувствующих и помогающих тюремных надзирателей испарились.

– И он был мерзким и отвратительным. Мне постоянно приходилось затем идти в ванную, так как меня тошнило. Единственное, что мне сейчас хочется, – это принять продолжительную ванну. – Она оглянулась. – Полагаю, здесь нет ванны.

Зои разгладила сноп волос на голове Марти со лба на затылок.

– Только туалет во дворе, – сказала она, – но у нас есть насос. Я могу нагреть тебе немного воды, если ты хочешь.

– Нет. – Марти встала и прошла к открытой входной двери, чтобы посмотреть на поляну. – Ради бога, больше никакого огня. И нам надо обдумать, что нам делать, если кто-нибудь появится здесь. Нам нужен план.

– Во-первых, давай определимся в отношении Софи, – сказала Зои. – Мы не можем оставить ее здесь, Марти. Подумай об этом. Ее семья, должно быть, знает, что она пропала, так что, скорее всего, ее уже ищут. Чем быстрее мы выведем ее на дорогу и отправим домой, тем лучше будет нам.

– Мама! – Марти повернулась и посмотрела на нее. – Она расскажет!

– Я так не думаю. Я поговорю с ней побольше об этом, пока мы будем идти. Она хорошая маленькая девочка. Она просто хочет домой. Я думаю, что она сохранит в секрете все, о чем я ее попрошу, и…

– В таком случае ты просто сумасшедшая, – оборвала ее Марти.

– Послушай меня, Марти, – сказала Зои. – Она больна, я не знаю насколько, но у нее что-то неладно с почками. У нее из живота даже выглядывает катетер.

– Что это такое?

– Трубка. Ею она присоединяется к машине, которая работает вместо почек.

Марти покачала головой с недоверием.

– Кто же, черт возьми, допустил, чтобы она затерялась здесь, если она в таком плохом состоянии?

– Какое это имеет значение? – пожала плечами Зои. – Важно, чтобы я доставила ее на дорогу, и я собираюсь это сделать. Это решено. Если мы выйдем сразу, как только она проснется, мне удастся довести ее туда за несколько часов и вернуться сюда дотемна.

– Хорошо, – сказала Марти, ее щеки пылали. – Если меня не будет здесь, когда ты вернешься, значит, имей в виду, они нашли меня и забрали обратно в тюрьму, чтобы и дальше насиловать и издеваться.

Она выскочила из хижины и хотела хлопнуть дверью, но та только жалко скрипнула на своих старых петлях.

Зои смотрела через окно позади дивана, как она бежала в лес. Она вспомнила Марти, когда та была подростком и убегала из дома в ярости из-за каждого спора. Она уходила к подруге или встречалась с сочувствующим парнем на пляже, а Зои оставалась в полной беспомощности – примерно в такой же, в которой она оказалась сейчас. Однако на этот раз она знала, что Марти некуда идти.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

– Что ты имеешь в виду, когда говоришь «я уезжаю»? – спросил Джо.

Он стоял перед Жаннин на автостоянке мотеля. Это было в четверг утром, и Лукас уже съездил в город, где он планировал взять в аренду автомобиль. Затем он предполагал вернуться в мотель, чтобы забрать ее.

– Лукас должен вернуться сегодня…

– Так пусть он уезжает, – сказал Джо.

Она проигнорировала колкость.

– Я еду с ним, нужно купить некоторые лекарства, которые постоянно принимает Софи, чтобы, когда мы найдем ее, она могла принять их немедленно, – сказала она. – Мы вернемся завтра утром.

Она переговорила с Валери Бойкин, спросив ее, сможет ли врач «скорой помощи» ввести Софи Гербалину. Валери сказала, что им для этого потребуется рецепт от врача и, если у них таковой имеется, они без проблем сделают это. Однако, хотя ответ Валери был добрым, у Жаннин было чувство, что менеджер поисков не верила, что у Софи когда-либо будет шанс принять Гербалину или какой-нибудь другой препарат.

– Почему Лукасу нужно возвращаться? – спросил Джо. – Он же безработный.

– У него есть важные дела.