Ради тебя

– Марти, мне нужно поговорить с тобой о Софи, – начала Зои. – Нужно придумать, как достать ей какие-нибудь медицинские…

– Мама…

– Я должна это сделать, Марти. Давай поговорим об этом, хорошо? Давай найдем решение этой проблемы, вместо того чтобы просто говорить, что мы ничего не можем сделать. Она очень, очень больна. Я думаю, мне следует пойти и привести кого-нибудь на помощь.

– А что потом?

– А потом будь что будет.

Она сказала это с легкостью, но знала, что это будет как угодно, но только не легко.

– Я обещаю тебе, дорогая, на этот раз я найду лучших криминальных адвокатов в мире. Мы подадим апелляцию. Мы вытащим тебя.

– Мне нужно тебе кое-что сказать.

Марти опять уставилась на пламя своей зажигалки.

– Что?

Марти взглянула на нее, затем опять посмотрела на зажигалку.

– Я убила Анжело, – сказала она. – Я убила надзирателя.

– Марти… я не понимаю.

Она не хотела понимать.

– Мне пришлось это сделать. Я достала ему из конюшни деньги, и, как только он их получил, его поведение кардинально изменилось. До того момента мы договорились, что он уедет и оставит меня там. Но ни с того ни с сего он изменил свое решение. Он собирался убить меня, мама.

Она посмотрела на Зои своими голубыми глазами с длинными ресницами, такими невинными, как у ребенка.

– Он боялся, что, если меня поймают, я заговорю и они начнут искать его. Я думаю, он заранее планировал убить меня и закопать где-нибудь в лесу.

– Он тебе об этом сказал? – спросила Зои.

– Нет, но он по-настоящему разнервничался, и я заметила, что пистолет у него лежит не в кобуре, где он обычно его держал. Я догадалась, что он собирался сделать. Мне следовало понять это раньше. Он никогда просто так не отпустил бы меня, получив деньги. Так что я схватила пистолет до того, как это сделал он. Я выстрелила в него, прежде чем он смог выстрелить в меня.

Зои проглотила гнев, поднимающийся у нее внутри. Марти описывала все детали решительно и спокойно, и это пугало ее так же, как и сама информация. Это напомнило ей о разговоре, который только что состоялся у нее и Софи, когда малышка говорила о своей болезни с удивительным стоицизмом. Может, Зои была в данный момент единственным эмоциональным человеком в этом лесу? Или Марти и Софи знали что-то, чего не знала она о совладании с чувствами, слишком опасными, чтобы проявлять их средь бела дня?

– Ну что ж… – Зои пыталась обдумать все это. – Они уже, вероятно, нашли надзирателя и поняли, что это сделала ты.

– В точку.

Неудивительно, что Марти казалась такой холодной, такой обеспокоенной и такой отчаянной, с тех пор как пришла в хижину. Она действительно кого-то убила. Она выстрелила ему в грудь? В голову? Зои была невыносима эта мысль. Она вспомнила о том, с какой легкостью Марти обезглавила черепаху.

– Что случилось с деньгами? – спросила она.

– Я забрала их, – сказала Марти. – Я положила их обратно в конюшню, так что мы будем знать, где они, если захотим взять их, прежде чем отправиться в Южную Америку.

– О, – выдохнула Зои.

Ее расстроило то, что Марти могла быть такой расчетливой и спокойной после убийства надзирателя, что предусмотрительно вернула деньги в тайник.

– Ну вот, – хлопнула Марти руками себя по бедрам. – Теперь ты знаешь. Теперь на мне действительно висит убийство. Ты никак не сможешь меня вытащить, мам, даже если мы сможем заставить присяжных поверить мне в отношении Тары Эштон.

– Но ведь на самом деле это была самооборона, – сказала Зои, хоть и не была в этом уверена. – У тебя не было выбора.

– Спасибо, что веришь в это, мам. – Марти улыбнулась и встала. – Но боюсь, ты единственный человек в мире, который в это верит.

Зои смотрела, как ее дочь обошла хижину и направилась к туалету. Марти храбро себя ведет, подумала она. Вот, например, последние несколько дней она носит в себе бремя убийства. Ей, вероятно, снятся кошмары, воспоминания о происшедшем, и она держала все это в себе. Зои знала, как она сама реагировала бы, если бы ей пришлось всадить пулю в другого человека. Но она не была уверена, что Марти реагировала так же.

Она вспомнила то время, когда Марти была в интернате. Зои позвонили из школы и сказали, что Марти ударила другую ученицу ножом. Зои отправилась в школу в Санта-Барбару, отказываясь верить в то, что ее дочь на такое способна. Правда, к тому времени как она приехала в школу, та ученица отказалась от своих обвинений, заявив, что сама случайно поранила себя ножом, вырезая тыкву для Хеллоуина. Зои с облегчением покинула школу и проигнорировала то, что, когда руководство школы задавало ей вопросы, Марти, можно сказать, пугала всех своей спокойной отрешенностью. А также смогла проигнорировать и то, что ее счет в банке за этот период уменьшился на несколько тысяч долларов.

Она много лет не вспоминала этот инцидент. Не хотела вспоминать его. Было гораздо легче закрыть на все глаза, забыть о нем. Но сейчас, когда она ждала, пока Марти вернется из туалета, она испугалась, что у нее на руках, возможно, два больных человека: одна с болезнью тела, другая с нездоровой психикой и жестоким сердцем.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Жаннин и Лукас в субботу поздно ночью уехали в Западную Виргинию. Ее родители, Джо и Паула планировали возвратиться на следующий день, но Жаннин не терпелось вернуться. Похороны были полны боли и эмоций, но она почувствовала легкое волнение, сидя в переполненной горем часовне, – в ее сознании четко запечатлелась бревенчатая хижина, которую она и Лукас заметили с вертолета. Речь священника ее раздражала. Она видела пустую поляну. Огнище. Блестящую полоску на камне. Что-то вроде кварцевой прожилки… Искрящийся луч света исходил вовсе не от чего-то в камне! Эта мысль пришла ей в голову, когда родители Холли один за другим подходили к микрофону и говорили о девочке, которую они потеряли. Жаннин не слышала ничего из того, что они произносили. Вместо этого она вспомнила плоские камни, и маленькая блестящая полоска на одном из них превратилась в ее сознании в перочинный нож, который Лукас подарил Софи. Луч света был блеском от его лезвия. Образ в ее сознании становился все ярче и отчетливее. По мере того как служба продолжалась, она с трудом удерживалась от того, чтобы не выбежать из часовни и не рассказать Валери Бойкин о своей догадке.

Как только они ушли с похорон, она позвонила менеджеру поисковых работ по мобильному телефону.

– Думаю, я видела перочинный нож Софи на камне около бревенчатой хижины в пяти милях от дороги, – сказала она, как только дозвонилась до Валери.

Валери приняла информацию молча, и Жаннин поняла, что она не верила ей. Валери была близка к тому, чтобы сдаться. Жаннин услышала это, хотя та и молчала.

– Пожалуйста, – умоляла Жаннин. – Пусть кто-то пойдет туда и проверит.

– Я знаю, как вы хотите, чтобы Софи была найдена живой, Жаннин, – в конце концов прозвучал голос Валери. – Мы все хотим, но она не могла уйти так далеко. Вы это знаете, не так ли? Вы даже не уверены в местоположении хижины.

Жаннин еще немного поумоляла, а потом решила, что единственным выходом для нее будет приехать на место аварии рано утром и упросить ее при личной встрече. Лукас согласился поехать с ней, но неохотно. Он казался немного отрешенным, и она испугалась, что он тоже начал сдаваться.

Они прибыли к трейлеру рано утром в воскресенье и увидели, что он и тягач стояли одни на дороге. Оранжевых конусовидных знаков, формировавших заграждение через дорогу, уже не было. Не было и машины шерифа и автомобилей, принадлежащих поисковикам. Единственным признаком деятельности, которая бурлила в этом районе всю неделю, был синий переносной туалет, стоящий рядом с насыпью.