Ради тебя

– Да, она говорила.

– Ну ничего, мы поищем. А, может, ещё и уживёмся. Дом мой тебе тоже, наверное, не слишком понравится: не очень-то он большой, да и старый. У вас, наверное, совсем другой был?

– Совсем, - пробормотала Тиль, отодвигая в сторону грязную тряпку, которая здесь занавеску заменяла.

Карета как раз свернула с рытвин и колдобин, колёса затарахтели по разбитой, но относительно ровной брусчатке, а поля спрятались за разросшимися, неухоженными деревьями. Девочка не сразу и поняла, что это парк, сначала подумала, будто они в лес въехали. Но в лесу же никто не ставит фонтанов, пусть и не работающих, с чашами, забитыми прошлогодними листьями.

А в конце этой то ли аллеи, то ли тропинки, виднелся дом. Невысокий, всего-то в два этажа, но какой-то очень длинный и словно больной лишаём: фасад в пятнах отвалившейся пластами штукатурки, ставни серые от старости, в черепице крыши темнели прорехи.

– Да не расстраивайся, - попытался подбодрить девочку, - сделаем ремонт, прислугу наймём. Знаешь, какая тут красота раньше была? Так мы ещё краше сделаем. И скучно тебе на первых порах не будет, у меня как раз племянник гостит и друг его.

– Вы же сказали, что других родственников у нас нет?
– промямлила Тиль.

Фигуры, маячащие на подъездном крыльце, никаких тёплых чувств у неё не вызвали. Может потому, что на них, на фигурах этих, была настоящая форма, только, почему-то, светлая, голубая, кажется. А ничего хорошего от военных девочка не ждала, потому как папин старый друг даже нормально говорить не умел, лишь гавкал. Физиономия у него жуткая была - вот-вот ударит!
– и маме он не нравится.

Правда, этот друг был единственным военным, которого Тиль лично знала. И носил он не голубое, а тёмно-зелёное.

– Так я про взрослых говорил, а это мальчишки. Один вроде как тоже воспитанник, сынишка брата моего младшенького. Надо сказать, что наш папаша отличался чадолюбием и от каждой жены имел по ребёночку, а к алтарю аж три раза ходил. Сейчас у паренька только мать осталась. Ну, да тебе такое знать рановато, - дядя кашлянул смущённо, крякнул, костяшками седые усы разгладил.
– Ты давай вылезай. Видишь, ждут парнишки, приготовились

Тильде встречающие мальчишками не показались. Про таких мама говорила: «Молодые кавалеры» - и эдак заговорщицки дочери подмигивала. Один, тот, что повыше, смуглый, темноволосый и очень-очень серьёзный, словно наглухо застёгнутый, хотя ни у того, ни у другого ни одной расстёгнутой пуговички не имелось. Второй же, пониже, был полной противоположностью: курносый, рыжий, будто лохматый, хотя и причёсанный.

– А мы вас уже заждались!
– крикнул вихрастый так, словно карета не рядом стояла, а только в ворота въезжала, и улыбнулся во весь рот, щербатый, между прочим. Точнее, он казался щербатым из-за того, что один зуб будто пытался спрятаться за другими.
– Позвольте вашу руку, госпожа, помогу вам спуститься.

И действительно помог, да ещё пальцы - прямо пыльную перчатку!
– поцеловал, как взрослой!

– Повежливее, Грег, - встрял второй.
– Разрешите представиться. Я ваш дальний родственник, Карт Крайт, - У него даже имя оказалось как собачий лай: гав-гав, р-р-р!
– Рад приветствовать вас в дядином доме.

– Я тоже рада вас видеть, - выдавила Тильда и даже, кажется, вежливо улыбнуться сумела.

Надежды на то, что её ждёт хоть что-то хорошее, рухнули прахом. Если уж не везёт, так не везёт во всём. И даже кузен - или кем они там друг другу приходились?
– оказался из тех, кого мама называет «солдафонами». Что это слово значит, девочка не очень понимала, но шатену оно определённо подходило.

[1] Танатология - (от - смерть и - учение) - раздел теоретической и практической медицины, изучающий состояние организма в конечной стадии патологического процесса, динамику и механизмы умирания.

[2] Инкунабулы - книги, изданные на заре книгопечатания.

[3] Спирит (здесь) - от «spiritus» - дух, душа.

[4] Меценат - человек, способствующий на добровольной и безвозмездной основе развитию науки и искусства, оказывающий им материальную помощь из личных средств.

[5] Пластрон (здесь) - галстук или нагрудная вставка в мужской одежде, которая видна в вырезе жилета, фрака

[6] Операция (здесь) - от operatio, т.е. «действие». Совокупность действий для достижения какой-либо цели.

[7] Ныне устаревшие теории в физике, густо замешанные на мистике, в том числе и на спиритизме, предполагающие существование эфира как вещества или поля, которое заполняет пространство и служит средой для передачи и распространения электромагнитных (и, возможно, гравитационных) взаимодействий.

2 глава

Приёмная доктора Арьере располагалась в самом престижном районе, центральнее которого просто не бывает. Дверь в дверь с кабинетом Тиль соседствовала контора адвокатов, к услугам которых, как поговаривали, прибегали даже члены королевской семьи, инкогнито, понятное дело. С другой стороны тоже располагался доктор, но только от медицины. Этот почтенный господин прославился весьма эффективным методом лечения женских неврастений и провоцированием припадков у мужей. После того как те видели счета, выставленные за исцеление. Дальше шли конторы и торговые представительства весьма уважаемых фирм. Ну а напротив, через площадь, украшенную варварски великолепной конной статуей, высился восьмиэтажный монстр парламента.

В общем, захоти дядя отыскать недвижимость подороже, так не сумел бы. Тиль категорически не хотела арендовать эдакую роскошь, в этом не было никакой необходимости, но спорить со старым Крайтом было совершенно бесполезно. Поэтому вывеска «Психокоррекция машин[1] по методу доктора Арьере» и болталась посередь столицы. Ещё доска сообщала, что приём ведётся с полудня, а это сейчас истине не соответствовало - владелица кабинета совершенно по-свински опаздывала.

Тиль взбежала по трём ступенькам крылечка, рванула дверь так, что колокольчик не звякнул, а испуганно пискнул, и ввалилась в приёмную, на ходу срывая пальто и шляпку.

– Простите, простите, простите, - зачастила, сваливая добро на секретарский стол, - проспала, а потом везде не успела! Каюсь, грешна, искуплю! Надеюсь, никого ещё нет?

Тильда заправила выбившуюся шпильку в пучок, заискивающе глядя на помощницу. Госпожа Мильтон, сурово блеснув очками-половинками, не спеша поднялась, по-прежнему никуда не торопясь, расправила пальто, убрала его в шкаф.

– Доброе утро, госпожа Арьере, - поздоровалась специальным «учительским» тоном.
– Ничего страшного не стряслось, вы задержались всего на полчаса. Вам, как владелице, позволены и не такие вольности. А клиент, который дожидался аудиенции всего восемь дней, уже в вашем кабинете.

– О Небо!
– точь-в-точь как дверной колокольчик пискнула Тиль.

– Чай я подала. Правда, кажется, его уже весь выпили, - вбила последний гвоздь ласковая секретарша.
– Вам кофе?

– Спасибо, ничего не нужно, - промямлила Арьере, пятясь к кабинету.
– Я пила, спасибо!

– Так я подам, - царственно кивнула помощница.
– Сегодняшнее расписание у вас на столе.

– Вы золото!
– заюлила Тиль.

– Я в курсе, - согласилась госпожа Мильтон, хорошо знающая свою цену и продешевить не боящаяся.