Радуга
Шрифт:
Он вернулся быстро, как и обещал и с облегчением вздохнул, когда Пашка появился в коридоре живой и здоровый.
– Принес?
– тут же осведомился он.
Дмитрий протянул ему пакет.
– Сам смотри. Там помимо конфет еще и пряники были вкусные, свежие. Ты про них ничего не сказал, но думаю, против ни чего иметь не будешь.
– Не буду. Я все ем. Я это... всеядный, когда дело касается сладкого. Да, у тебя чем-то пахнет неприятным.
Дмитрий принюхался: из кухни несло подгорелой пищей.
– А, черт! Сгорели, наверное!
И
– А это ты... Я тут проветриваю . Сейчас, чайник поставлю и поищу еще что-нибудь съедобное.
– А пряники и конфеты разве не еда?
– удивился мальчишка.
– Еда. Но много сладкого есть вредно.
– Дмитрий открыл холодильник и уставился на полки.
– Так, кажется, у меня есть вкусная колбаса. Сейчас бутерброды сделаю.
– Копченая?
– осведомился Пашка.
– Да, - Дмитрий покрутил в руках котелку колбасы.
– А ты что только копченую ешь?
– Ем всю, но копченую больше всего люблю. Ладно, съем бутерброд.
– согласился Пашка.
– Вот и лады. Ты иди, в другую комнату сходи пока. Машиной своей поиграй, а я приготовлю и принесу.
Пашка кивнул и вышел из кухни. Вскоре из комнаты послышался грохот.
– Ты чего это там натворил?!
Дмитрий как раз собирался наливать чай и, услышав шум из комнаты, пролил кипяток на стол.
В ответ раздались всхлипы.
Влетев в комнату, он обнаружил, сидящего под столом, Пашку, а рядом валялся перевернутый стул.
– Ты чего это, ушибся?
Он вытащил мальчишку из - под стола и стал его осматривать, на предмет цел ли он и где у него рана. Паша вырывался и снова пытался залезть под стол, но при этом не переставал плакать.
– Паш, ну подожди. Ты скажи, что у тебя болит. Ты со стула свалился?
– Дмитрий отпустил мальчика, поставил прямо перед собой и как только тот опять решил удрать, взял за плечи.
– Стоп. Не реви. Четко и ясно, скажи, что у тебя болит и что произошло.
– Да, ничего у меня не болит! Отпусти, ты держишь сильно и мне больно!
– Извини, - Дмитрий тут же отпустил его плечо.
– Я не рассчитал.
– Не рассчитал... Ты такой же сильный, как мой папа.
– и он потер плечо.
– Я не падал. Залез на стол и стал машинку пускать по ковру, чтобы она по полоскам ездила на ковре. Сверху интересней наблюдать, а она о ножку дивана стукнулась и дальше не поехала. Ну, я спускаться стал, а стул перевернулся.
– Так ты со стола упал.
– Нет! Не падал я ни с какого стола! Я спрыгнул, а стул задел!
– А тогда почему ты ревешь?
Пашка нырнул под стол и вытащил пульт управления.
– Вот. Папка только вчера подарил, а на пульт стул упал и он треснул, машинка теперь не ездит...
И он опять всхлипнул.
– И это все?
– Дмитрий без сил привалился к шкафу и неожиданно для себя засмеялся.
–
Ты чего?– Пашка нахмурился.
– Чего смеешься?
– Я думал, ты поранился. Испугался, а ты из-за машины... Я посмотрю, что можно сделать, не реви. Сейчас чай попьем и посмотрю.
Мальчишка склонил голову набок, чем стал очень похож на свою мать, и серьезно кивнул.
Общаться с ребенком оказалось не так уж и сложно. После чая Дмитрий достал инструменты и они с головой погрузились в ремонт .
Когда в дверь позвонили, машина благополучно ездила по всей комнате четко по полоскам на ковре , которые имитировали дорожное полотно.
– Это, наверное, за тобой пришли. Я пойду, открою.
– Дмитрий отдал пульт в Пашкины руки и пошел открывать.
За дверью стояла Наташа.
– Привет, Димка.
– как ни в чем не бывало , поздоровалась она и улыбнулась.
– Племянник у тебя?
– Привет.
– голос его почему-то звучал не привычно глухо.
– Да, мы с ним играем.
– Значит, справился? Вот и отлично, он у нас хороший парень, не много вредный только, но это поправимо. Значит, ты так и живешь здесь?
Он пожал плечами, как бы говоря, а где же еще ему жить, потом спохватился и пригласил войти.
Она прошла в прихожую и огляделась.
– Надо же все так, как я и помню.
– Да, я не хотел что-то менять. Все так и оставил, когда родители уехали.
– И где они теперь? Ты один живешь?
– Да, один. Они в Германии. Отец там лекции читает по экономическому праву, а мама поехала с ним.
– А ты? Как ты?
– Хорошо, наверное. Живу вот.
– Да, я вижу. Я тоже живу. Бабули не стало и я теперь здесь. Когда въезжала, думала ремонт сделать, но потом передумала. Решила пока повременить, разбираю потихоньку ее вещи. Столько воспоминаний. Говорят вещи нужно раздать, но я как-то не могу пока. Беру в руки ее шаль и плачу...
– Слишком мало времени прошло. Да и прими мои соболезнования.
Она кивнула.
– Бабуля любила тебя. Всегда ставила нам с Маринкой тебя в пример, говорила какой ты воспитанный и как хорошо учишься. Ты , я слышала, стал юристом?
– Да, я адвокат, работаю в одной юридической конторе.
– Почему-то я так и подумала.
– Почему?
– У тебя ведь и дед и отец - юристы, логично, было предположить что ты пойдешь по их стопам.
– Так и есть. А ты?
– А я - иллюстратор. Сейчас работаю над одной детской книжкой. Я всегда любила рисовать, если ты помнишь.
– Помню. И я когда-то тоже.
Он вдруг замолчал, пораженный своими словами, которые неожиданно вырвались.
– Но это было так давно.
– Да, все правильно. Это было давно.
Наташа замолчала.
– Подожди, а где Пашка? Что-то его не слышно.
– вдруг спохватилась она.
– Он в комнате был, мы с ним играли...
Дмитрий зашел в комнату и замер: Пашка залез на стул и старательно рисовал на обоях большое желтое солнце. Он так увлекся, что даже не заметил, как в комнату вошла Наташа. И только когда она ахнула, прервал свое занятие и весело улыбнулся: