Радуга
Шрифт:
– Наташа, привет! А я солнце рисую! Правда, здорово получается? Сейчас лучики закончу и облачка буду рисовать.
– счастливо сообщил он им и, отвернувшись, стал рисовать лучи.
– Пашка, ты что наделал?! Я же тебе сто раз говорила, что на обоях нельзя рисовать! За тобой остались присмотреть, а ты что натворил!
– громким шепотом сказала Наташа и с выражением крайнего ужаса на лице перевела взгляд на молчавшего Дмитрия.
Пашка не понял, почему взрослые не восторгаются его творением на стене. Он слез со стула, отошел на несколько шагов и, прищурив правый глаз, стал рассматривать солнце на стене.
–
– Да, ты хорошо нарисовал, вот только на стенах рисовать нельзя!
– Но она же белая!
– Пашка явно не понимал, в чем проблема и что он сделал не так.
– Стена вся белая, - повторил он.
– а ты всегда говорила, что на белом рисовать можно. Посмотри, Наташа, у него все стены белые, здесь так чисто, как у мамы в поликлинике.
– Дима, я объясню...
– начала Наташа.
– Не надо. Действительно, все белое и почему бы не добавить сюда солнца?
– и Дмитрий подмигнул растерявшемуся мальчишке.
– Ты краски , где взял?
– Там на столе в кухне лежали, а водичку из кувшина налил в чашку.
– Молодец. Не теряешься. Все нормально, Наташ, видишь, рисует ребенок.
– Ты что и, правда, не сердишься?
– Немного. Ведь теперь придется либо менять обои, либо дорисовывать картину, так что занятия в отпуск у меня есть.
Дмитрию почему-то стало вдруг весело: испорченная стенка не казалась чем-то ужасным, солнышко у Пашки вышло и впрямь хорошее, немного кривоватое, но это поправимо, а потом может и правда пора бы уже сменить цвет стен?
– Ох, Пашка, пойдем-ка лучше домой с тобой, пока ты еще чего-нибудь здесь не натворил. Собирайся, художник.
Наташа выглядела смущенной и это так ей шло. Лучи заходящего солнца окрасили розовым ее щеки и бросили красноватый цвет на белокурые локоны.
"Неужели прошло двадцать лет? И она стоит в моей квартире такая же красивая, нежная, с золотистыми волосами и веснушками на вздернутом носу..." - неожиданно для себя подумал Дмитрий .
– Ты если с ремонтом надумаешь, то приходи, я помогу. Говорят, я классно умею клеить обои. Дим, мне правда неловко, что Пашка все это тут натворил...
– Да, ерунда.
– прервал он ее.
– Сам виноват, отвлекся, а ребенок проявил свой художественный талант. В тебя пошел?
– Пока неясно, но рисовать любит - это факт. Мы пойдем, наверное.
– Пашка уже стоял со своей машиной и рюкзаком и тянул ее за руку.
– Ты заходи как-нибудь, поболтаем. Ну, и если обои надумаешь клеить...
Она смущенно улыбнулась, а Пашка пожал ему руку. Правая щека у него была испачкана желтой краской.
– Не сердишься?
– виновато посмотрев на Дмитрия, шепотом спросил он.
– Честно?
– Не сержусь.
– и он пожал в ответ протянутую маленькую ладошку.
Когда они ушли, в квартире вновь воцарилась тишина. Дмитрий прошел на кухню, закрыл окно и включил чайник.
"Наверное, нужно было ей предложить чай. А может она любит кофе? "
В голове крутились какие-то глупые ничего не значащие мысли: о кофе, пролитой воде на столе, крошках сахара... И только придя в комнату и поставив на столик чашку с кипятком, он сел в кресло и позволил себе расслабиться.
Воспоминания нахлынули, стоило только закрыть глаза.
Он, тогда высокий тощий мальчишка в отутюженной белой
рубашке с бабочкой со скрипкой в руках и Наташа в джинсах и красном свитере идет рядом, сжимая в руке папку с рисунками, рассуждает о том, что белый - это вовсе и не цвет, это просто фон, для настоящего цвета - зеленого, желтого, синего.Как же это он забыл? Значит, Пашке она говорит тоже самое...
Он мечтал рисовать, но родители были непреклонны - вначале закончи музыкальную школу, а дальше занимайся, чем хочешь. Под этими словами подразумевалось что-нибудь полезное и нужное, то, что мнению его родителей развивает ребенка и не дает ему болтаться на улице. Пять лет он играл на скрипке, а потом последняя была благополучно заброшена на антресоль и забыта. А он стал рисовать.
И они вместе с Наташей ходили в художку, а летом их возили за город на этюды.
Первый неловкий поцелуй у него до сих пор ассоциировался с запахом ромашкой. Она росла там везде, казалось, что весь луг покрыт белыми шапками с желтыми серединками. Ромашковый луг с гудением пчел и большими бабочками - крапивницами.
Первый поцелуй... Она тогда собирала цветы, а потом сидела на повалившемся стволе березы и плела венок. Белые цветы в золотых густых волосах , дрожание легких лепестков рядом с длинными ресницами, отбрасывающих тень на нежно-розовые щеки.
– Здорово, здесь, правда?
Кажется, и сейчас он еще слышит ее голос и видит поднятые руки к облакам и покачивание ими в такт только одной ею слышимой музыки.
Он просто не мог ее не поцеловать. Это получилось так естественно...
Она ответила. А когда он отпустил ее, прижалась к нему головой и еле слышно вздохнула.
Тогда-то он и узнал от нее, что по индийскому поверью бабочки передают желания небесам, и они непременно сбываются.
В последний день перед самым отъездом он пришел туда уже один. Упал в густую траву и долго лежал, смотря на большие облака, медленно проплывающие над его головой. Небо в тот день было особенным - как голубая эмаль, чистоту которой нарушали облака и бабочки.
Легкие взмахи крыльями и его мечты и желания уносились ввысь...
После того лета он много писал облака. Его кумиром был Федор Васильев. В его картинах он видел то самое лето , луг и небо с облаками...
А она уехала. Ее отца перевели служить в другой город, кажется, куда-то в Среднюю Азию...
Он тогда был похож на сумасшедшего : высокий, худющий с больными горящими глазами, ходил по улицам и искал ее или закрывался в своей комнате и долго сидел с карандашом в руках, уставившись в одну точку, потом оцепенение проходило и он схватив бумагу начинал рисовать...
Всегда одно и тоже: ромашковый луг, небо с высокими облаками и девушку с венком в волосах, над головой которой кружилась маленькая бабочка.
Он не знал, как выжил и почему не сошел с ума.
Только однажды проснувшись утром, долго лежал под одеялом, слушая дождь за окном, а потом неожиданно обнаружил, что боль притихла. Свернулась маленьким комочком где-то в глубине души и затихла.
И он начал жить снова.
Ходить на занятия, готовиться к выпускным экзаменам, слушать мамины нотации и исправно посещать бассейн. Только в художественную школу он теперь приходил реже. Приходил, что бы нарисовать облака и выплеснуть на белый лист то, что в душе. ..