Раксис

— Знаешь, что? — взвилась она. — Не суй нос не в свое дело!

Она поднялась и пересела на свободный стул в дальнем углу. «Надо же, как я удачно! — от души порадовался Сашка. — Теперь на весь остальной день спокойная жизнь мне обеспечена. Тем более что сегодня, кажется, повязок не будет», — рассудил он, не обнаружив вчерашнего столика с горой бинтов.

День прошел замечательно. В конце, когда Антон демонстрировал, как правильно делать искусственное дыхание, и попросил желающих показать, что они поняли, Сашка вызвался первым.

Подойдя к лежащему на столе манекену, он сделал два обязательных вдоха, потом согнул свои руки в локтях и, выпрямляя их, начал с силой вминать ладони в грудную клетку манекена. Но не успел закончить первый цикл, как инструктор воскликнул:

— Стоп, стоп, стоп! Отпустите манекен! Считайте, что вы его уже добили. Вас звать Александр, правильно? — спросил он.

— Да, — отдуваясь, подтвердил Сашка.

— Фамилия?

— Петров.

Инструктор прищурился.

— Что-то глаза знакомые… Это не ваша мать работает на третьем этаже? Ирина Николаевна.

— Моя, — улыбнулся Сашка и потупился, так как разом несколько голов повернулось в его сторону.

— Понятно, — кивнул Антон. — Ну так вот, юноша, объясните мне, в чем ваша ошибка. Почему в результате ваших действий пациент непременно заработает тяжелые травмы и, как следствие, умрет, ибо следом на его пути окажется врач такого же уровня, коли ему не повезло уже в самом начале.

В комнате раздались смешки, Сашка порозовел. По интонации Антона он понял, что совершил грубую ошибку, но не мог сообразить, какую именно.

— Вы сломали ему все ребра, — сжалился над ним инструктор. — Если представить, что они у него есть. Корпусом надо работать, корпусом! На выпрямленных руках, понятно?

Сашка кивнул и пошел на свое место, ругая себя, что пропустил в брошюре картинки и не заметил этого пояснения.

Когда он вышел вечером на улицу, там вовсю мела вьюга. Поглубже надвинув шапку, он направился к остановке, нагнув голову против ветра. Но не прошел и двух десятков шагов, как в его локоть вцепилась чья-то рука.

— Давай кофе попьем! — произнесла Светлана доброжелательно, показав на кофейню недалеко от них.

Она с интересом оглядывала Сашку, щурясь от летящих в лицо снежинок из-под капюшона своей дубленки. Но он уже окончательно нацелился домой и был совершенно нерасположен тратить лишнее время. Как и деньги — предлагаемое ею место выглядело достаточно дорого.

— Если ты кофе хочешь, что ж в больнице не попила? — спросил Сашка. — Там на первом этаже есть кафетерий, и цена в три раза меньше, чем здесь.

Он кивнул на зеркальные двери. Светлана непонимающе округлила подведенные тушью глаза.

— В больнице? В больнице? Ты что, сумасшедший? Там же проходной двор, и неизвестно кто пасется!

— Так тебе кофе нужен или окружение? — удивился Сашка. Он сунул руки в карманы. Ветер дул пронизывающий, и руки коченели даже в перчатках. — Куда ты предлагаешь, я не пойду, там для меня дорого.

— Так ты еще и нищий, что ли? — брезгливо протянула она, поправив капюшон. — Хотя да, по твоему прикиду видно же, Саш-ка…

— Ну наконец-то догадалась, что я птица не твоего полета, — усмехнулся он. — Чего ты вообще ко мне прицепилась, скажи, пожалуйста?

— Какая ты птица? — скривила она рот. — Так, воробушек! Сначала показался интересным, я думала — орел, а ты… Ладно, не смею задерживать!

Она развернулась и через минуту исчезла в вихре снега. Глядя ей вслед, Сашка подумал мрачно: «Что-то я от этой девушки невероятно устал. А Андрей еще на Машу жалуется! Да Маша в сравнении ангел небесный, у нее хоть претензии обоснованные. Кстати, вот кто у нас орел, так это Андрей. То Маша с ним гуляет, то теперь Ольга Москвина, тоже ничего девчонка. А у меня была одна, и та… Лилия». Сашке стало настолько тошно, что он почти бегом рванул к метро, решив дойти туда пешком, чтобы разогнать навалившуюся тоску.

Последний день оказался коротким. Антон успел до обеда закончить то, что им осталось пройти, и распустил группу. Подождав, пока все скроются за дверью, Сашка подошел к инструктору, складывающему в стопку документы. Зная, что мать работает сегодня в день, он подумал, что неплохо бы навестить ее на рабочем месте — когда еще ему выпадет такой шанс?

— Антон Маркович, — сказал Сашка, — а где я могу найти свою маму?

— Что-то надо передать? — быстро спросил тот, оторвавшись на мгновение от своих дел. — На третьем этаже, но тебя туда не пустят. Хочешь, пойдем вместе…

Он подхватил пачку бумаг и вопросительно посмотрел на Сашку.

— Хочу, конечно!

— Тогда пошли, — выключая свет и закрывая за собой дверь, сказал инструктор и широко зашагал по ярко освещенному коридору. Здороваясь то и дело со встречными и обмениваясь с ними какими-то непонятными фразами, он обернулся на ходу.

— Я тебе дам халат с шапочкой, сойдешь за интерна. Только верни потом туда же, договорились?

Сашка едва успел кивнуть, как Антон сунул голову в какую-то комнату, содрал с вешалки халат и вручил ему белую шапочку.

— Комната 127, запомни! Занесешь на обратном пути.

Продевая руки в рукава халата, Сашка кивнул опять. Едва поспевая следом, он не успел понять, как они заскочили в просторный, сверкающий нержавеющей сталью лифт, где, кроме них, стояли двое усталых мужчин в халатах и сдернутых на подбородок масках с тележкой на колесиках, на которой лежало несколько баллонов со сжатым газом.

— Петрова где сейчас? — спросил у них Антон.

Один из мужчин пожал плечами, второй ответил негромко:

— Час назад отправилась мыться с Егоровым. Он в первой, так что и она должна быть там.

— Ага… А баллоны кому?

— Баллоны в третью. Восьмой час операции пошел, все сожрали.

Они вышли из лифта и очутились в другом коридоре, где мужчины покатили баллоны направо, Антон повернул налево.

— Не повезло тебе, — сказал он Сашке. — Мать твоя на операции. С другой стороны, можешь посмотреть на нее, в первой операционной есть демонстрационное окно. Я оставлю тебя там — стой тихо, как мышь. Не вздумай стучать и вообще как-либо отвлекать. Вряд ли дождешься ее, конечно, а как надоест, уйдешь. Понял?