Раксис

Стоило Сашке оказаться на парадной лестнице Зимнего дворца, он забыл, зачем сюда приехал. Что такое Эрмитаж, он слышал, но совершенно не представлял себе, как это выглядит воочию. Поднимаясь по беломраморной, плавной в двухмаршевом развороте лестнице, мимо причудливой лепнины и бронзы фонарей, наверх, к монолитным гранитным колоннам, что подпирали свод, он ощутил детский восторг от воздушности пространства, достигнутой гением архитектора.

Онемев от величия разворачивающейся перспективы, точности линий дворцовых интерьеров, под украшенными росписью кессонами потолков, он шел вместе со всеми по плитам итальянского мрамора, слушая экскурсовода, чуть не кожей чувствуя, как сгущается вокруг история, невидимыми линиями вычерчивая давно забытые интриги, заговоры, страсти и страдания здесь, в официальной резиденции российских монархов.

Разглядывая античные скульптуры, оружие средневековой Европы, живопись, драгоценности и наряды, Сашка сначала и ухом не повел, когда Андрей после обеда стал просить его подойти вместе с ним к Горынычу, чтобы отпроситься. Андрей настаивал, и Сашка прошипел возмущенно:

— Ты это уже видел, а я еще нет! Три века сюда всё это собирали, а ты хочешь уйти спустя три часа!

— Час-другой тебя не спасет, — возразил Андрей недовольно. — Требуется одиннадцать лет, чтобы всё тут посмотреть, давно уже подсчитано.

— Сколько?! — поразился Сашка. И, вспомнив, кто, собственно, оплатил его поездку, нехотя отправился с Андреем к Горынычу. Но тот отказал им наотрез и вообще рассердился, заявив громогласно, что незачем было в таком случае приезжать сюда. Именно в этот момент Сашка обратил внимание, что Маша навострила уши. Он сообщил о своем наблюдении Андрею, на что тот кисло прошептал:

— Ты как ребенок! Сразу было ясно, чего ее сюда принесло… Она узнала, что я собрался в Питер, и вычислила, зачем. Но вот что она хочет, мне совершенно непонятно. Остается надеяться, что она не станет пытаться уничтожить меня как враждебного элемента, воспользовавшись моментом, когда мы окажемся подальше от любопытных глаз.

В Русском музее Андрей упрашивал Горыныча уже один — Сашка не мог оторвать глаз от картины Айвазовского «Девятый вал». Она его пригвоздила к месту.

Экскурсовод рассказал, что во время штормов люди считают волны и почему-то думают, что девятая самая страшная и сильная. Сашка знал, что это правда, но откуда знал, не мог понять. Это была не столько картина, сколько окно в реальность — как тот рисунок замка в книге, что показал им три года назад Механик.

В бушующем море за обломок мачты уцепилось несколько людей. Всё, что осталось от большого и казавшегося таким прочным корабля. Ночь его носило посреди безбрежного моря, а вместе с ним немногих счастливчиков. И вот наконец наступил рассвет.

Встает солнце, хотя его почти не видно сквозь водяную пыль. Вместе с солнечными лучами у людей появилась надежда, что буря вскоре утихнет. Но это только иллюзия. Потому что над их головами уже поднимается огромная волна. Могучая, просвечивающая на солнце зелёным и голубым, с капельками брызг и хлопьями пены, грозная и беспощадная. Последний, девятый, самый страшный вал.

Андрей чуть не силой утащил Сашку от этой картины, ругаясь вполголоса по дороге на Горыныча и косясь на любопытствующую Машу, рядом с которой молча и хмуро брел Витька Самоходов.

На следующий день, однако, Витька больше не молчал. Устав от Машиных маневров вокруг Сашки с Андреем, он начал высказывать свое недовольство. Некоторые его интонации напомнили Сашке о Светлане, его неудачном партнере на курсах оказания первой помощи, и он в лицах поведал о ней Андрею. Тот рассеянно выслушал Сашку и заявил философски:

— Понимаешь, им всем что-то нужно от тебя. Одной — внимание; другой — чтобы ты вел себя, как она считает правильным; третьей — чтобы ты не занимался тем, что ей кажется опасным. И так далее, список бесконечен. Если найдется на Земле девушка, которая не станет от меня ничего требовать и давить на совесть, ей-богу женюсь… наверное, — добавил он осторожно.

Сашка думал недолго.

— Третья — это Маша, — с ухмылкой произнес он. — А первые две кто?

— Оля Москвина, — поморщился Андрей. — Только не спрашивай, чего ей было нужно, я сам не понял. Еще в Италии встретилась девица, очень пафосная, типа твоей Светланы. Со смеху умирал, глядя на ее ужимки! Пошли-ка попробуем еще раз уговорить этого змея, больно неохота сбегать. Он же настучит предкам, и не видать мне тогда очередной Италии в следующем году, а я сильно на это надеюсь.

На сей раз Горыныч сдался, и через полчаса они уже сидели в кафетерии, утоляя поразивший их на нервной почве голод.

Сашке стало окончательно понятно, зачем Андрей взял его с собой, когда по знакомой улице они подошли к знакомому дому и поднялись к дверям столь хорошо запомнившейся им квартиры. При одном воспоминании о том, что в ней произошло, ноги сами собой останавливались.

Выломанная в тот день собакой дверь оказалась скреплена досками и на ней висела печать. Андрей сразу оживился. Пока он сражался с замком с помощью своей магии, Сашка глянул в пролет — снизу никто не поднимался. Сверху тоже было тихо.

— Всё! — бросил Андрей одновременно со щелчком замка. — И даже печать осталась как новая. Пошли! — Толкнув от себя дверь, ребята несмело шагнули внутрь.

За минувшие полтора года запущенная квартира Артиста окончательно потеряла жилой вид, в ней было сумрачно и сухо пахло пылью. Из прихожей по узкому, выстланному скрипучими досками, коридору ребята осторожно прокрались в знакомую гостиную с высоким потолком, затянутым паутиной. В паутине кое-где висели высохшие мухи.

Обои в комнате пожухли и скрутились, а окна совсем потемнели от пыли и грязи. В одном из них вместо стекла зияла дыра, неровно затянутая полиэтиленом. Подоконник и потрескавшийся, рассохшийся паркет под ним были усыпаны осколками. Посреди комнаты, припорошенные пылью, виднелись многочисленные следы, оставленные когтями собаки. Место, где погиб Артист, заляпанное кровью ворона, было обведено меловой чертой. Перьев на полу не осталось.

Вещи в комнате находились примерно там же, где были в тот день, только теперь их покрывала серая пыль. И обшарпанный стол красного дерева с наваленными на нем нотами, музыкальными журналами и компакт-дисками, и продавленные стулья, и диван с продранным пледом, и звуковой усилитель с компьютером, синтезатором и монитором — всё покрывал ровный толстый слой пыли.

Только они вошли в гостиную, у Сашки нестерпимо зачесалось в носу. Андрей тоже поморщился и быстро потер себе переносицу. В квартире стояла такая тяжелая тишина, что нарушать ее казалось опасным. Словно дух Артиста всё еще жил здесь и только ждал момента, чтобы обнаружить себя.

Осторожно обойдя вокруг меловой черты, ребята подошли к высокому книжному шкафу, к которому Артист бросился, едва заметил ворона. Когда Андрей потянул на себя застекленную дверцу, в прихожей скрипнули доски.

Андрей и Сашка замерли ни живы ни мертвы. Затаив дыхание, оба одновременно обернулись — сквозь открытую дверь виднелся кусок темного пустого коридора. Они долго стояли, напряженно прислушиваясь, но в квартире было тихо.

Наконец Андрей медленно выдохнул и прошептал:

— Показалось…