Расплата

На экране – стандартный экран-заставка «Майкрософта», но язык выбран русский, поэтому, к своему разочарованию, я не могу идентифицировать вроде бы знакомые иконки. У меня уходит десять минут на то, чтобы сменить язык интерфейса на английский. Я с облегчением вздыхаю: мне не придется перезагружать машину, а значит, я не натолкнусь на пароль.

На жестком диске находятся папки как с русскими, так и с английскими названиями, причем все русские файлы созданы за последние несколько месяцев. Я наугад нажимаю на несколько таких названий. Все – веб-страницы, и связанные с ними файлы данных – цифровые фотографии обнаженных парней, вытворяющих такое, что мне становится не по себе. Кто-то использует компьютер Андрея как веб-сервер и качает порно для геев один Бог знает куда. Я выдергиваю сетевой шнур, и компьютер замолкает. Надеюсь, администратор веб-узла, где бы он ни был, заметит, что его сайт лег, и наладит все заново.

Папки с английскими названиями содержат беспорядочное собрание документов и таблиц, в основном ничем не примечательных. Я обнаруживаю там письмо в Отдел автотранспорта Нью-Йорка о возобновлении водительских прав Андрея; письмо в его школу, [13] обещающее пожертвовать тысячу фунтов, и еще одно – портному, с заказом на новые рубашки. Ничего, опять ничего. В папке с названием «Записи» находится таблица в формате Excel. Я щелкаю на файле, и открывается диалоговое окно, требующее ввести пароль. Черт. Я видел в Интернете рекламные объявления фирм, которые будто бы могут восстанавливать утерянные пароли. Я вытаскиваю чистый диск из планшетки, загоняю его в дисковод и перетаскиваю на него Excel-файл. Еще одно окно спрашивает, желаю ли я стереть первичный файл с жесткого диска. Я колеблюсь пару секунд, а затем нажимаю «ОК», решив, что Андрей не хотел бы, чтобы файл, который он защитил паролем, находился в компьютере, используемом в качестве веб-сервера.

13

Имеется в виду специальная школа, которая готовит своих учеников к поступлению в колледж или университет. (Примеч. перев.)

У меня уходит еще полтора часа на то, чтобы убедиться, что больше ничего интересного на компьютере нет, если только Андрей не спрятал информацию в системный файл, но в таком случае я его все равно не найду. В квартире очень холодно, но я не хочу закрывать окно. Я выключаю свет, закрываю ноутбук и переворачиваю его, а затем наклоняюсь к нему и кладу на теплую поверхность компьютера замерзшие руки и прижимаюсь к нему щекой. Успокаивающе гудит кулер. Перед моими глазами встает образ Дженны, свернувшейся на кровати в холодном шотландском отеле. Она смеется, а я нагреваю постель под одеялом теплым воздухом из фена. Я отгоняю воспоминание, пытаясь вспомнить, как именно я рассчитал расстояние до Луны и каково это – быть таким уверенным в своей перспективе.

14

Я просыпаюсь, услышав, как поворачивается ключ в замке. Кто-то с шумом нажимает на ручку двери в квартиру Андрея, а я тру ладонью лицо, пытаясь вспомнить, где я нахожусь. Из холла доносятся приглушенные удары – кто-то не переставая стучит в дверь, возможно, что и ногой. Я не запирал дверь изнутри; кто бы ни пытался сейчас войти, скорее всего, он повернул ключ не в ту сторону. Только что пробило два часа ночи. Незнакомец сражается с дверью, а я сижу в темноте и думаю, так ли прав я был, отмахнувшись небрежно от Катиных страхов. Я уже жалею, что не взял отцовский пистолет с собой.

Дверь наконец открывается, впуская парня в бейсбольной кепке; в холле за его спиной льется свет. Увидев открытое окно, он что-то сердито бурчит и направляется к панели сигнализации. Я встаю, скрипнув стулом, и парень резко поворачивается ко мне.

– Андрей? – спрашивает он.

– Нет, его друг.

Он резко бьет по выключателю. Я заслоняюсь рукой от яркого света, напугав парня так, что он отпрыгивает к двери. Поняв свою ошибку, он снова делает шаг вперед и произносит длинную злобную тираду по-русски, смысл которой, несмотря на языковой барьер, мне совершенно понятен. Он хочет знать, кто я, черт возьми, такой и что здесь делаю. Сила звука возрастает, когда он начинает тыкать в меня пальцем. Должно быть, он грозится вышибить из меня дурь. Однако он слишком мал, чтобы представлять реальную угрозу – тощий парень лет двадцати в бейсболке «Окленд рейдере», джинсах с заниженной талией, кожаном коротком жакете со складками поверх хабэшной мастерки с капюшоном и черных высоких кедах, похожих на те, что я носил лет в двенадцать. Я уже собираюсь сказать ему, что не говорю по-русски, когда понимаю, что он перешел на английский язык.

– Так кто ты такой, мать твою? – спрашивает он, говоря в нос, как Де Ниро.

– Я работаю на Терндейла. – Я импровизирую. – Это наша квартира. – Поднимая ноутбук, лежащий у меня за спиной, я переворачиваю его вверх дном, чтобы показать незнакомцу серебристую наклейку. – А это – наш компьютер. Так что на самом деле вопрос в том, кто ты такой, мать твою?

– Гребаный врун. Я никогда не видел тебя в офисе.

Козырек бейсболки закрывает верхнюю часть лица парня, но я вижу серое металлическое кольцо, продетое через его верхнюю губу. Понго говорил, что у секретарши есть сын, придурок с пирсингом на лице.

– Я работаю с Катей Жилина в Нью-Йорке. Ты сын Ольги, верно?

Изумление появляется на лице парня, но оно быстро сменяется угрюмой настороженностью. Он не отрываясь смотрит на компьютер. Я снова сажусь, положив руку на крышку ноутбука, и успокаивающе улыбаюсь.

– Я здесь не для того, чтобы ссориться с тобой. Ответь мне на пару вопросов, и я уйду.

Я терпеливо жду, пока он не мигая смотрит на меня, как это делают крутые парни из фильмов. Примерно полминуты спустя парень идет к окну и с такой силой захлопывает его, что начинают дребезжать стекла.

– Какой вонючий козел открывает окна зимой? – спрашивает он.

– У тебя прекрасный английский. Неужели в школе выучил?

– С помощью MTV, – насмешливо заявляет он. – Смотрел «Бивис и Батхед».

Притащив из кухни стул, парень садится на него верхом и вытягивает из кармана жакета пачку «Мальборо» и коробок спичек. Прикурив, парень наклоняется вбок, чтобы бросить спичку в стакан с использованным презервативом, и снова таращится на меня сквозь дым, чувствуя себя героем боевика.

– Как тебя зовут? – спрашиваю я.

– Дмитрий.

– А я Питер. Чем раньше ты скажешь мне то, что я хочу знать, Дмитрий, тем раньше я исчезну отсюда. Capisce? [14]

– Li sent'o, [15] – отвечает он, притворяясь, что зевает.

– Где Андрей?

Дмитрий пожимает плечами.

– Ты знаешь, как с ним связаться?

– Нет.

14

Понятно? (итал.) (Примеч. перев.)

15

Я это уже слышал. (итал.) (Примеч. перев.)

– А твоя мать?

Он не удосуживается даже плечами пожать, но то, как Дмитрий скривился, выражает его презрение к мысли, что он может с ней говорить.

– Андрею очень не понравится, если он узнает, что ты превратил его квартиру в свалку.

– Ну и что с того? Такая мелочь…

– А то, что ты украл его компьютер, – тоже мелочь? – спрашиваю я, подозревая, что в пропаже ноутбука виноват он.

– Говоришь, компьютер Андрея украли? – Дмитрий широко распахивает глаза в притворном изумлении. – Но ты ведь обнаружил его здесь, разве нет? В его квартире. Какая-то странная кража.

– Когда я его обнаружил, он загружал фотографии парней с двадцатисантиметровыми членами, собирающихся познакомиться друг с другом поближе.

– Тебе понравились картинки? – с издевкой интересуется он. – Хочешь познакомиться с кем-нибудь из этих парней?

Я вытаскиваю из кармана телефон Андрея.

– Что ты делаешь? – спрашивает Дмитрий.

– Звоню твоей матери, – отвечаю я, блефуя. – Это телефон Андрея. Ее номер в списке скоростного набора. Я хочу попросить ее приехать сюда. Она ведь знает, что ты пользуешься квартирой Андрея?