Распутин-1917
Шрифт:
— О послереволюционном устройстве России, — глядя в глаза Сталину, четко произнес Распутин.
У будущего генералиссимуса радужка была удивительного, редкого цвета, тёмно-коричневая ближе к центру и жёлтая по краям. Благодаря светлому ободку взгляд генсека иногда представлялся тигриным. Глаза, кажущиеся ещё больше из-за оттеняющих угольно-черных бровей, прятались под полуприкрытыми, будто сонными веками, но глядели изучающе и настороженно.
Распутин много раз читал о следах оспы на коже Сталина. Коли так, то они, вероятно, проявлялись настолько незначительно, что сейчас, вглядываясь в это лицо, он ничего подобного не замечал. Зато бросалось в глаза то, чего не было на парадных портретах — какая-то простонародная неотесанность, что-то от домовитого крестьянина-горца, сурового, упорного, терпеливого и осмотрительного. Профиль, будто
— О каких волнениях вы говорите? — пробуя на вкус крепкий напиток, спросил профессиональный подпольщик, удовлетворенный победой в гляделки. — Пока мы ехали по городу, я не видел на улицах ни баррикад, ни войск…
— Могу добавить, что ваши товарищи из РСДРП(б) тоже не говорят ни о какой революции, — констатировал Распутин, пристально исподлобья поглядывая на будущего “отца народов”. — Ленин, выступая на собрании швейцарской рабочей молодежи, заявил: “Мы, старики, может быть, не доживем до решающих битв этой грядущей революции…”(**) Хотя…
Григорий, наконец, оторвался от созерцания человека, ставшего его героем в ХХ веке, обхватил стакан чая ладонями, шумно вдохнул терпкий аромат.
— Революцию 1905 года Ленин “проспал” и приехал в Россию, когда главные события уже закончились. Общегородскую забастовку и ту планировали и готовили люди, не имеющие отношения к рабочей партии. Может, сейчас он решил не нарушать традицию? — не удержался от язвительности Григорий.
По тому, как злобно исподлобья сверкнули глаза революционера, Распутин понял, что наступил на больную мозоль. В 1917 Ленин для Сталина — кумир. Недосягаемая высота. Человек-пример. Это потом их дорожки начнут понемногу расходиться, вылившись в грандиозный скандал по вопросу территориально-организационного строения СССР.(***) А пока “не замай!”…
— Строго в соответствии с определением Маркса, — постарался смягчить Григорий свои неосторожные слова, — в настоящее время «материальные производительные силы общества пришли в критическое противоречие с существующими производственными отношениями”. Сложившимися порядками недовольны все — политики и чиновники, помещики и фабриканты, рабочие и крестьяне. Что же касается баррикад, стрельбы, насилия, которое Маркс назвал “повивальной бабкой революции", оно давно уже планируется, в частности, вот в этом яхт-клубе.
Распутин выжидательно замер. Брови Сталина чуть дрогнули, взгляд скользнул по устройству для наблюдения за звездами и упал в пол.
— После ссылки я испытываю крайний информационный голод, — тихо произнес революционер, — и никак не могу прокомментировать ваши домыслы.
— Готов утолить его немедленно, — охотно откликнулся Распутин, вытащил из под стола портфель и зашуршал бумагами. — В царском правительстве продолжается забавная судорожная чехарда. В самом конце 1916 года был уволен Трепов. Его преемником назначен князь Николай Дмитриевич Голицын, милейший человек, но совсем не государственный деятель. Сознавая это, он долго умолял Государя отменить его назначение, ссылаясь на свою неподготовленность для роли премьера, но затем, как верноподданный, подчинился и вступил в должность. Главой правительства огромного, воюющего государства стал бессильный и неподготовленный. В этом назначении, как в капле воды, отразился кризис управления…
Григорий заметил, что Сталин погрузился во внимание и автоматически похлопывает карманы свободной рукой в поиске курева. Быстрым движением Распутин извлек из портфеля и протянул собеседнику заранее приготовленную пачку папирос фабрики Самуила Габая “Герцеговина Флор”. На этот раз революционер не скрывал удивления, покачал головой, но отказываться не стал и уже через минуту, раскурочив две папиросы и затолкав их в трубку, с удовольствием пустил в потолок душистое облако табачного дыма.
— Что еще интересного? — продолжил тем временем Распутин, копаясь в записках и вырезках. — Император нынче не на фронте, а в Царском Селе. Всемилостивейше изволит принимать поздравления от беззаветно преданных пока еще подданных и заграничных посланников. «Правительственный
вестник» благочинно заканчивает заметку о приеме словами: «Его императорскому величеству имели честь быть представленными дипломаты. Их было много. Три часа Большой Царскосельский дворец блестел от мундиров и орденов». На этом радужно-оптимистичные новости заканчиваются. О настроениях в обществе можно судить по редакционной статье газеты Союза русского народа «Русское знамя», в которой прямо говорится: «…Предпринято ли нами что-нибудь такое, чтобы отошедший в вечность старый "несчастный" 1916 год не вернулся снова, не воплотился в своего юного преемника со всеми прежними горестями и невзгодами, которыми сам он так щедро одарял нас изо дня в день, не зная ни жалости, ни пощады? Ровно ничего не сделано в этом направлении, ничего существенного не предпринято!»— Может есть что-то более конкретное?
— Есть и такое, — кивнул Распутин. — По данным Ставки на Северном фронте до февраля 1917 года были задержаны 56 176 человек. Западный фронт — 13 648, Румынский — 67 845 человек, Юго-Западный — 64 582 дезертира. Цензура мрачно отмечает, что число писем «вредного содержания» с декабря 1916 года по январь 1917 года выросло едва ли не вдвое, с 11 % до 19 %, настроения в армии стремительно ухудшаются, неповиновение начальству и отказ идти в атаку становятся общераспространенным явлением. В тылу — не легче. 2-го декабря 1916-го года был опубликован указ «О разверстке зерновых хлебов и фуража, приобретаемых для потребностей, связанных с обороной». Ответственность за исполнение возложили на земские управы. Так вот, уже сегодня можно констатировать провал этой затеи. Пожалуйста, посмотрите на цифры. Из запланированных 772 млн пудов развёрстано 643, и дефицит в 120 миллионов компенсировать нечем…
— Значит, голод? — задумчиво произнёс Сталин.
— Дефицит хлеба гарантирован, — кивнул Распутин.
— Спасибо за обоснованность и конкретику, — Сталин впервые заметно расслабился, сел глубже в кресло, отложил погасшую трубку. — Вы действительно очень лаконично и доходчиво, с цифрами в руках, без лишней болтовни и эмоций обрисовали суть происходящих событий…
— Это ещё не всё, Иосиф Виссарионович…
— Слушаю вас внимательно.
— Забастовки в столице идут практически непрерывно. 2 января на заводе Лангензипена и на Невском судостроительном — 13 тысяч человек. 9 января, в день двенадцатой годовщины Кровавого воскресенья — больше 200 тысяч рабочих… И далее — по возрастающей — 10-го, 11-го, 12-го, 14-го…
— Отрадно, — Сталин прищурил глаза сквозь дым, — что растет правосознание и активность пролетариата!
— Как же ему не расти, если двойной тариф? — в тон революционеру ответил Распутин.
— Что вы имеете ввиду? — напрягся подпольщик.
— Рабочие, участвующие в стачке, получают двойное жалование, — с нажимом произнес Григорий. — За то, что они не выходят на работу — двойной рабочий тариф…
Собеседники уставились друг на друга.
— Я не располагаю такими сведениями… — прервал Сталин полуминутную паузу.
— Эта информация является самой любопытной и интригующей, — Распутин поднялся со своей софы, — я позволил себе даже нарисовать схему движения денег, вписать ключевые персоны и провести ревизию финансовых потоков, убедившись, что революция для некоторых профессиональных подпольщиков — крайне прибыльное дело, оставляющее по рентабельности торговлю оружием и наркотиками далеко позади…
—-------------
(*) К.Маркс «К критике политической экономии».
(**)Доклад о революции 1905 года был прочитан В.И.Лениным в цюрихском Народном доме на немецком языке 9 (22) января 1917 года.
(***) Ленин вдрызг разругался со Сталиным, подготовившим “Проект резолюции о взаимоотношениях РСФСР с независимыми республиками», где предложил:
“Признать целесообразным формальное вступление независимых Советских республик: Украины, Белоруссии, Азербайджана, Грузии и Армении в состав РСФСР…»
Апогеем скандала стало известное письмо Ленина «К вопросу о национальностях или об «автономизации», где он клеймил Сталина, как “держиморду всероссийского масштаба”. В результате горячей полемики победила ленинская модель построения СССР из полностью самостоятельных национальных стран, имеющих все собственные атрибуты государственного управления.