Рассвет для солнца

Раньше в квартире всегда было шумно. Бабушка ворчала на дедушку. Тот сидел в кресле и курил трубку. А еще читал газету в толстых очках. Бабушку это всегда раздражало. Она его ругала, а он только отмахивался, признавшись как-то, что она его за эту трубку ругала с первого дня знакомства. Мама часто пекла пироги. Папа смотрел хоккей и чего-то мастерил, паял. Соседи всегда его просили что-то починить, а он не отказывался, при этом делал все бесплатно. У него в углу стоял стол, где лежали его инструменты и никто не мог к ним подойти даже пыль смахнуть. Мама советовала ему деньги брать за работу, а он не мог. Говорил, как он возьмет деньги с тех, кто всю жизнь рядом живет. Человек старой закалки, который так и не смог приспособиться к новой жизни, где миром стали править деньги, а не дружба. А вот Диана этого не понимала. Она была такой же наивной и мечтательной, как и папа.

Зина вздохнула и принялась за уборку. Квартиру можно было бы и сдать, но это было просто невыгодно. Люди не могли снимать за большую сумму, потому что зарплаты оставляли желать лучшего, поэтому квартиру сдавали за сумму, которая покрывала лишь коммуналку. Но если посчитать сколько ушло бы денег на ремонт после квартирантов, то Зина решила оставить квартиру пустовать.

Теперь же она решила, что ночевать будет здесь. Или приезжать наездами, чтоб с мыслями собраться и отдохнуть. А впереди были тяжелые дни. Был небольшой страх, что она не справится, но Зина запрещала себе об этом думать.

* * *

— Я вчера прибралась в нашей квартире, — сказала Зина. Она улыбнулась. Диана скептически посмотрела на нее.

— И?

— Может там ремонт сделать?

— Как хочешь, — пожала плечами Диана.

— А ты что хочешь?

— Домой. Мне надоело лежать в больнице.

— Тебя выпишут завтра, — ответила Зина.

— Я знаю.

Диана отвернулась к стене. Явно разговаривать она не собиралась. Зина сделала еще несколько попыток ее разговорить, но все было бесполезно. А тетя Валя предупреждала. В последнее время из жизнерадостной девушки она превратилась в привидение. Хотя, это было вполне понятно и логично.

Они все-таки были чужими людьми. Слишком большая разница в возрасте. Зина помнила, когда ее принесли из роддома. Сестренка тогда напоминала маленький комочек, который только и делал, что плакал и отвлекал своим криком от учебы. Теперь же она выросла и отвлекала от работы. Это время можно было куда с большей пользой потратить на дела, а не сидеть около кровати и смотреть в окно, за которым голые ветви деревьев махали серым тучам.

— Дин, что будем дальше делать?

— Издеваешься? — спросила ее сестра.

— Я серьезно. Ты и дальше будешь разглядывать стену?

— Есть предложения? Хотя есть. Я теперь могу глаза закрыть и спать. Правда здорово? А, нет. Я дома буду телевизор смотреть. Целыми днями. А еще в окошко глядеть. Или ты считаешь, что я танцевать буду и петь? С чего мне радоваться? Я ведь никому больше не нужна. Понимаешь? Не нужна.

— Понимаю. Поэтому и сижу рядом с тобой, — ответила Зина.

— А я не просила, чтоб ты все бросала и изображала из себя заботливую мамочку. Не надо со мной играть в дочки-матери. Я столько лет жила с тетей Валей, так с ней и дальше проживу. Ты же можешь ехать на юга, в Москву или куда ты там собралась. Если ты считаешь, что я буду радоваться тебе, то ты ошибаешься. Мне не нужны жертвы и жалость.

— Хорошо, сестренка. Как скажешь, — Зина сжала и разжала кулаки. — Начнем все сначала. Сейчас придет тетя Валя. А я поеду контролировать работу мастеров. Сделаем тебе пандус, чтоб могла самостоятельно в дом въезжать и выезжать. Да и там надо много чего оборудовать, чтоб тебе было удобно. Если рассчитываешь, что будешь валяться в кровати и смотреть телевизор, то ошибаешься. Я найду тебе работу. Жизнь не закончилась, Дин. А разбитые сердца лечит время.

— Я в это не верю, — ответила Диана. — Боль не проходит, сколько бы времени ни прошло. Родителей давно нет, но я до сих пор по ним тоскую.

— И я тоскую, но живу дальше. Вчера вернулась в квартиру, так столько воспоминаний было. Только прошлое уже прошло. Надо вперед идти. Думаешь я не влюблялась? Было дело. И было так, что меня человек просто использовал. Очень грубо и грязно. Я дурой была. Верила ему и считала, что это и есть любовь. Когда поняла свою ошибку, то очень тяжело отходила. Но меня работа спасла. Когда голова забита делами, то не до шрамов на сердце, — ответила Зина. — Сейчас нам надо с тобой решить, чем мы займемся дальше. Я могу неделю с тобой телевизор посмотреть. Две недели, но потом это надоест. Поэтому отпуск мы с тобой проведем в воспоминаниях и планах, а дальше будем работать.

— Мы?

— Мы, сестренка. У нас же были планы провести отпуск вместе. Вот и проведем именно отпуск. И пусть он будет в доме тети Вали, но может это и к лучшему. Я давно не была в этих краях.

— Почему за столько лет ты ни разу не приезжала? — спросила Диана.

— Не было времени. Просто не было времени. Оно нынче в цене и стоит дороже…

— Родных?

— Денег, — поправила ее Зина. — Давай только без обид. Я тебе предлагала приехать ко мне, ты осталась здесь. У меня же была своя жизнь. Свои планы. Как и у тебя.

— Все равно…

— Ты будешь упрямо считать, что жизнь закончилась. Я тебя поняла. Считай. Это твое право. Но у тебя сейчас такое время золотое, которое жаль тратить на меланхолию. Я бы его на другое потратила.

— На что? — спросила Диана. Но Зина не успела ответить. В палату вошла соседка по палате, которая ходила на рентген.

— Ну все, девочки. Меня выписывают сегодня. Как же я устала болеть! — сказала она.

— Мои поздравления, — ответила ей Зина. Как раз подошла тетя Валя. Зина сдала ей смену и пошла домой.

Диана и не знала, какие раны растеребила. Зине уже казалось, что все давно забыто, но разве может быть забыта первая любовь. Или страсть, которая затмевает рассудок? Такое ведь не забывается. Можно себя убедить в обратном, а потом воспоминания все равно пробиваются сквозь завесу, которая до этого их скрывала. Теперь придется опять прятать их обратно и обманывать себя, что ничего не было.

Все должно было быть иначе. Зина еле сдержалась, чтоб не ответить сестре достойно. А все начиналось вроде неплохо. Прошло три дня, как Диана вернулась домой. Все это время Зина старалась не отходить от сестры. Тетя Валя кудахтала рядом с Дианой, как наседка. Диана же вела себя отвратительно. Она капризничала, вела себя как принцесса, которой все были обязаны. Зина не выдержала. Высказала ей все, что думает. В итоге наговорили они друг другу много лишнего. Тетя Валя предложила Зине поехать домой и успокоиться. Успокоиться. Легко сказать. Внутри все бурлило от несправедливости и обиды. Она ведь хотела как лучше. Пыталась научить ее жить дальше, а в ответ получила столько грязи, что чуть не захлебнулась.

Магазин. И чего ее туда понесло? Хотелось напиться. Давно не было такого желания. Она всегда предпочитала, чтоб голова оставалась ясной. К тому же алкоголем нельзя решить проблемы. Тем более дешевым. Как там сегодня ее Диана обозвала? Старой дурой? Никому не нужной теткой, которая решила поиграть в дочки-матери? Сухая, старая дева. От этих слов стало смешно и одновременно грустно.

Солнце начало садиться, окрашивая насыпь железной дороги в красный цвет. Нахлынули воспоминания. Давно это было и глупо. Ее словно потянуло в ту сторону, где железная дорога делала поворот. Гаражи. Когда-то здесь было прикольно. Генка оборудовал отцовский гараж под мастерскую. Чинил там мотоциклы вместе с друзьями. Они пили пиво, слушали музыку, курили травку. Крутые ребята. Те, кто нарушал запреты родителей и общества. Взрослые и дерзкие.