Райская птица

— Если оно настоящее, почему же ваш отец отослал меня прочь?

— Это очень сложный вопрос, — вздохнул Доминик. — Я думаю, поначалу он не собирался этого делать. Селеста никогда бы не разрешила забрать тебя. Но… — Доминик сделал небольшую паузу. — Селеста умерла, и это все изменило. Роберт Монтоя не смог бы назвать тебя своей дочерью, ведь его законная жена была бездетна.

— Но он усыновил вас, — с горечью прошептала Клео, и Доминик почувствовал внезапный приступ гнева на человека, который его вырастил.

— Я был… другим.

— Не смуглым? Вы это имеете в виду?

Клео реагировала очень болезненно, но Доминик понимал причину ее обиды.

— Нет, — сказал он наконец, хотя то, кем была его мать, сыграло важную роль в деле усыновления. — Селеста Дюбуа работала в доме моего отца. Она вела дом, и когда открылась правда о беременности…

— Могу себе представить. — Губы Клео дрожали. Она сделала жест, выражающий презрение. — Прислуга должна знать свое место. Какая же у вас чудесная семья, мистер Монтоя.

— Это и твоя семья. — Он скривил губы. — И меня зовут Доминик. Ты не думаешь, что в сложившейся ситуации называть меня мистер Монтоя немного глупо?

— Я не знаю, что мне думать, — устало произнесла Клео. — Мне просто хочется… чтобы все это закончилось.

— Боюсь, этого не случится.

— Почему? Потому что мой дедушка умирает? — Клео подавила рыдания. — Почему я должна делать что-то для человека, который ни разу за всю мою жизнь не проявил ко мне никакого интереса?

— Ты не можешь знать его чувств. — Доминик обратил внимание, что на этот раз она сказала не «твой дедушка», а «мой». — Это ведь не старик решил отправить тебя в Лондон с Новаками.

— Но он наверняка принимал участие.

— Да, — вынужден был признать Доминик. — Но что сделано, то сделано. Зачем сейчас об этом беспокоиться?

Клео опять всхлипнула:

— Это должно послужить мне утешением?

— Это факт, — спокойно произнес Доминик. — Он будет потрясен, когда увидит тебя.

— Почему? Он ведь знает, кто были мои родители.

— Ты можешь прекратить мучить себя этим? — со стоном произнес Доминик. — Это не имеет значения. По крайней мере, первостепенного. Я хочу сказать… — запнулся он, а потом решительно продолжил: — что ты, Клео, очень красивая женщина. Уверен, многие мужчины говорили тебе об этом.

Клео посмотрела на него с недоверием:

— Вы так не считаете.

— С чего ты взяла?

— Значит, вас это тоже коснулось? — с едва заметной издевкой спросила она.

Доминик вздохнул:

— Полагаю, я, как и любой нормальный мужчина, восприимчив к женской красоте. Но не думаю, что твой дед одобрил бы наши отношения.

Клео накрыла волна отчаяния. Никогда еще она не чувствовала себя так неловко. Как ей могло прийти в голову, что она может ему нравиться? Он говорил все это только из вежливости. У такого харизматичного мужчины не могло не быть девушки… или девушек!

— Так ты веришь мне?

— О чем вы? — спросила Клео, не поднимая головы.

— Хватит, Клео. Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю. Как ты себя чувствуешь?

— Будто вам не все равно.

Доминик еле сдержался, чтобы не выругаться:

— Мне не все равно. Я понимаю, как тебе тяжело. Но по-другому нельзя.

Клео покачала головой. Ее голос срывался:

— Я все еще не могу поверить. Кто-то должен был раньше рассказать мне все это.

— Согласен.

— Почему же не рассказали?

— Эй, я сам узнал об этом всего пару недель назад! Серена тоже ничего не знала. Она до сих пор злится.

Клео почувствовала, что он хотел выразиться более резко, но сумел взять себя в руки.

— А вы тоже… злитесь? — не глядя ему в глаза, спросила Клео.

— Только на сложившуюся ситуацию, — заверил ее Доминик. Он чувствовал сильное разочарование, но виной тому была не она. — Думаю, Новакам приказали молчать. Возможно, когда-нибудь они открыли бы тебе правду.

Клео судорожно всхлипнула. Доминик увидел, что ее невероятно красивые глаза полны слез.

— Я вела себя как идиотка. Простите. Просто… так много всего сразу.

— Понимаю.

Помимо своей воли Доминик разволновался. Она была такой ранимой, такой беззащитной. Деду не следовало отправлять его сюда с подобной миссией.

— Эй, — хрипло окликнул он. Наклонившись к ней, он вытер слезы, бегущие по ее щекам. — Не плачь.

Он не думал, насколько чувственным может оказаться подобный жест, пока кончиками пальцев не ощутил тепло ее слез. Доминик быстро убрал руку. Но перед этим их глаза встретились. Клео почувствовала, как на какой-то безумный миг в нем проснулось невероятное желание, которое хотелось утолить, проникнув в ее жаркое и соблазнительное тело.

Ради всего святого!

С такими мыслями усидеть на месте было просто невозможно, и Доминик резко поднялся. Он застегнул куртку в надежде, что она не заметила его напрягшуюся плоть. Да что же с ним происходит!

Тут же подошла официантка, узнать, не хочет ли он еще чего-нибудь. «Ага, неразбавленный виски подошел бы в самый раз», — подумал мрачно Доминик. Но он был за рулем, поэтому отрицательно покачал головой:

— Счет, пожалуйста. — Он достал несколько купюр и протянул ей. — Сдачи не надо, — добавил он, когда официантка попыталась возразить, что денег слишком много. — Если ты готова, я подвезу тебя домой, — повернулся он к Клео.

Ее слезы высохли, когда она подумала о причине его смятения. Она не гордилась тем, что вызвала у Доминика такую реакцию, просто ей стало приятно, что он увидел в ней женщину. Хотел он того или нет, но она испытывала к нему влечение.

— Я поеду на автобусе, — ответила Клео, подливая себе кофе. — Я еще не закончила. Спасибо вам за все.

Доминик был просто взбешен. Он схватил ее чашку и вылил содержимое назад в кофейник:

— Ты закончила. Пойдем.

Клео не хотелось устраивать сцену. Ведь она собиралась еще не раз сюда заглянуть. Она сдавленно улыбнулась официантке, наблюдавшей за ними, и последовала за Домиником.

Когда они вышли на улицу, Клео остановилась:

— Я сказала, что поеду на автобусе.

— А я сказал, что отвезу тебя домой, — ответил Доминик. — Давай, Клео. Ты знаешь, где я припарковался. — Он взял ее за плечи, но в этом прикосновении не было ни капли романтики.

Клео поняла, что сопротивляться бесполезно. Кроме того, в это время автобусы обычно битком набиты. И если он так настаивает, почему бы не согласиться?

Доминик же думал о произошедшем в баре. Что такого было в этой Клео Новак? Его тело просто взбесилось? Это уж слишком, он не мальчишка, чтобы так реагировать на красавиц.