Райское Местечко
Шрифт:
Когда суматоха первых минут встречи улеглась, местные селферы, зная, что на «Суворове» находится еще более ста селферов, захотели немедленно повидать своих знакомых, и мы все вернулись на корабль.
Я шел рядом с Мелиссой, и пока мы двигались по коридорам, Мелисса успела рассказать мне, кем являются эти трое селферов. Мужчину звали Влад, и он был Главным технологом верфи, брюнетка с короткими черными волосами, Марта, являлась Координатором Зарины, а веселая зеленоглазая блондинка Майя была здесь самой главной, Координатором всей системы Зар.
Воспользовавшись моментом, когда поблизости никого не оказалось,- в этот момент только мы двое стояли в маленьком
– Мелисса, а с какой целью мы прилетели на эту верфь? Не на экскурсию же?
Мелисса помедлила и, не глядя на меня, ответила:
– Я не знаю.
Я был поражен:
– Как? А кто же принял решение сделать такой крюк по дороге на Альбу?
– Я.
– …
– Алекс, ты – единственный, кто спросил меня об этом прямо. Ты действительно очень проницателен. Все остальные уверены, что я собираюсь что-то найти или проверить на верфи. Это не так. Только Майкл знает правду. И теперь будешь знать ты.
Мелисса еще немного помолчала.
– Видишь ли, я несколько раз видела картинку, что стою на лужайке на некой планете, а рядом – ты, Майкл, еще несколько селферов из тех, что сейчас здесь с нами, и Марта. Присутствие Марты и некоторые детали пейзажа указывали на то, что планета эта – Зарина, причем на данном этапе ее терраформирования. Но вот как мог очутиться на Зарине именно ЭТОТ состав действующих лиц, я поняла только на Корнезо. Важно было, чтобы на «Суворове» полетели все, кого я видела в этой проскопии. Поэтому я была так рада, что ты решил лететь с нами.
Мне стало немного обидно, что мое присутствие для Мелиссы было важно не само по себе, а только из-за этого ее видения.
«А может, и то, как она себя вела со мной все это время, нужно было ей лишь для того, чтобы заманить меня сюда, на Зарину?» При этой мысли мне стало так горько…
Наверное, от отчаяния я решился, почти отвернувшись и глядя в пол, сказать ей, хотя голос мой звучал глухо, отчетливо и с расстановкой:
– Лисса… ты прекрасно знаешь… не можешь не знать… Я всегда, всегда… буду рядом с тобой, где бы ты ни была… Если только ты не пожелаешь иного… И для этого совсем не надо… манипулировать мной!… Как-то специально… заманивать меня!… Дразнить!… Соблазнять!!!. Делать вид… что я для тебя… что-то значу… что я приятен тебе… Это… лишнее… Не мучай меня… понапрасну… Что бы ты ни делала… можешь хоть ноги об меня вытирать… я все равно никуда от тебя не денусь!
Я даже не заметил, что впервые назвал ее «Лисса»…
Мелисса молчала.
Я не выдержал, повернулся к ней и посмотрел ей прямо в лицо.
Широко открытые глаза Мелиссы странно блестели.
– А-алекс…
Она растерянно замолкла.
– …Алекс, к-как ты можешь так… думать…
Губы ее не слушались, и говорила она как-то в нос.
– Я… я никогда… тобой не манипулировала…
– Но ты манипулируешь всеми!
– Только не тобой! Ты… другое дело. Тобой – никогда, ни за что!
– Но ты манипулируешь даже Майклом!
– Нет!!! Ты не понимаешь… Я НЕ МОГУ манипулировать Майклом! Ты просто пока не понимаешь!
– А тогда, на Табе, про Макса?
– Нет, нет! Майкл не хуже меня все знал про Макса. Просто… мы так привыкли… немного притворяться на людях. Понимаешь… не надо людям о нас, селферах, знать все!
Горечь в моей душе уже как-то несколько рассосалась, но я не мог остановиться и упрямо продолжал:
– Понятно. Притворяться при мне можно! И нужно! Чтобы я ничего не понимал о селферах. О тебе… Это же не манипулировать!!!
– Алекс!
Мелисса двумя руками схватила мою руку и заглянула мне в глаза:
– Алекс!!! Ты
не так понял!!! – В голосе ее звенело отчаяние.– Если ты будешь со мной играть, я это сразу пойму!
Мелисса закивала, соглашаясь:
– Да, я знаю, ты поймешь!
– Так вот!…Если ты когда-нибудь будешь меня обманывать, как других… хоть в чем-то!… Хоть в чем-то!!!…Играть мной… Я… я… я прямо сейчас выйду в открытый космос…
– Алекс… дорогой… Нет!… Никогда… никогда!
Мы смотрели друг другу в глаза, и произносимые слова были уже совсем не важны. Нелепость моего последнего заявления ни Мелисса, ни я сам просто не заметили.
Мелисса поднесла мою дрожащую руку к своему лицу и прижала ее к щеке. Щека была горячей и влажной. Ноги мои подкосились, и я был вынужден прислониться к стене.
Мелисса придвинулась ко мне. Запах ее волос, ее кожи сводил меня с ума…
– Лисса… Лисса…
– Алекс…
Будь проклят этот мир, где невозможно остаться наедине ни на минуту! В коридоре за поворотом послышались приближающиеся голоса. Мелисса поспешно отступила, отпустив мою руку, и тронула сенсор вызова лифта.
Когда два офицера из команды корабля вышли из-за угла, мы с Мелиссой стояли в ожидании лифта со скучающим выражением лиц на приличном расстоянии друг от друга.
– О, мэм! Разрешите обратиться! – воскликнул один из офицеров, майор.
– Разрешаю!
– Мэм, это правда, что мы будем обедать на верфи?
– Да, об этом вскоре объявят по общей связи. У них здесь, говорят, отличная кухня и прекрасные местные продукты.
– Мэм, а правда поговаривают, что будет устроена экскурсия по верфи, а потом – прогулка по планете?
– Да, это так. Более того, мы наметили провести на базах отдыха дней пять-шесть. Спуститься вниз смогут все желающие. Кроме сменных дежурных, конечно.
Офицеры не скрывали свой восторг. Я их отлично понимал. Как бы ни был хорош «Суворов», однако они не покидали корабль уже почти полгода. Десантники все и не один раз спускались на Корнезо, пусть даже и для дел очень неприятных. Но из команды корабля никто на поверхность Корнезо не попал, поскольку даже члены команд садившихся на планету ботов, включая медиков и поваров, были исключительно десантниками.
Из лифта я вышел первым и отправился в свою каюту.
Я никак не мог прийти в себя, мысленно я был все еще там, в лифтовом холле. Я продолжал ощущать запах Мелиссы, такой волнующий, такой притягательный запах свежескошенной травы и ванили. Я опять и опять вспоминал наш разговор, каждое ее слово, каждый ее взгляд, прикосновение к ее горячей щеке. А щека была мокрой… Неужели я довел ее до слез? Я запоздало сообразил, что, наверное, очень обидел Мелиссу. Боже, ведь я же ее обвинял! И в чем? Что она коварно меня соблазняет… Как я мог? Как я мог? Обидеть Лиссу, причинить ей боль… Кретин! Мерзавец! Это все – моя подозрительность, мнительность, моя недоверчивость…
А ведь сердце мое с первой же минуты, как я увидел ее, поверило ей. И тело мое желало только ее и не знало сомнений. И только разум мой, извращенный человеческий разум, во всем искал подвох, все время подозревал Мелиссу в каком-то обмане.
Хотя можно ли винить свой разум? Разум для того и существует, чтобы уберечь нас от ошибок в этом жестоком мире, не позволить окружающему болезненно, а подчас и смертельно ранить нас… Весь опыт человечества, накопленный за тысячелетия и отраженный в исторических документах, в произведениях искусства, генетическая память наконец культивируют в нашем сознании бесконечную недоверчивость… Это – механизм защиты. И тот, кто его не имел, тот просто не выживал.