Разбитое стекло

Юлия стала рассматривать фотографии, по-прежнему ощущая, будто подглядывает или подслушивает. Или ковыряется в незнакомом замке, пытаясь открыть дверь в чужой дом. И за этим занятием ее могут застукать и опозорить. Однако есть Сети, в которых посещения не отражаются, и Камилла Сосновская никогда не узнает, кто интересовался ее профилем. Теперь у Юли сомнений не осталось, это была девушка, с которой периодически прогуливается Влад. И она дочь той самой женщины, из-за которой много лет назад так страдал Юлин муж. Осталось понять, что для него значит эта встреча. Мог ли он угадать в этой девушке семилетнюю малышку, которую видел когда-то? Или Влад каким-то образом выяснил, как зовут девушку и опознал ее по редкому имени? Был и третий, наиболее вероятный вариант: девушка очень похожа на свою мать. И что? В нем неожиданно ожило чувство вины? Или проснулись чувства, которые он похоронил 19 лет назад? Если память о той женщине еще жива где-то в глубине души Влада, то подобная встреча так просто не пройдет. Это его не отпустит. Это захватит его и не даст дышать и думать. Он опять провалится во мрак воспоминаний своей вины. Им овладеет желание вернуть прошлое. Сделать реальностью несостоявшееся. И тогда их совместной с Юлей жизни придет конец.

В тот момент у нее еще была надежда, что интерес к Камилле обусловлен чувством вины, которое овладело Владом. Она придвинула к себе монитор и внимательно всмотрелась в фотографию девушки: для чувства вины, пожалуй, она слишком хороша.

Глава 2

Аня захлопнула дверцу такси, под каблуками громко хрустнул гравий. На въезде в Сосновый бор охранник, сверившись с записью, предупредительно открыл шлагбаум, показал, как проехать к сорок девятому коттеджу.

– А далеко ли ехать-то, братец? – высунулась в окно Аня, откуда-то вспомнившая старорежимное обращение.

Тот недоуменно пожал плечами, как будто она спрашивала, как пройти к Спасской башне, стоя у Кремлевской стены.

– Да метров сто пятьдесят, – снисходительно ответил охранник, – сначала прямо, потом свернете направо – тут не заблудишься.

– Давайте рассчитаемся сейчас, я хочу прогуляться пешком, – сказала девушка таксисту и протянула купюру.

Получила сдачу, вышла, вдохнула воздух, в котором уже угадывалась начальная стадия прения листьев. Все-таки первые дни сентября – самая чудесная пора. Солнце еще ласковое, но уже не обдает жаром. Терпкий, удушливый запах лета постепенно превращается в теплый и уютный аромат усталой природы, завершающих свой цикл листьев и поздних цветов. Ане захотелось пройтись до коттеджа пешком. Сумка на колесиках не отягощала, настроение было приподнятым, ей нравилась мысль о том, что она проведет выходные в таком замечательном, атмосферном месте, где не смолкают настойчивые восклицания каких-то неопознанных птичек, а привыкшая к городскому смогу тяжелая голова вдруг проясняется и наполняется пьянящими пузырьками.

За поворотом показалось озеро. Ровное и гладкое, окруженное деревьями, переговаривающимися на ветру. Аня засмотрелась, потом встрепенулась и зашагала дальше по дорожке. Сорок девятый коттедж она благополучно миновала, не заметив его за накатившими мыслями.

– Мадемуазель, вы, случайно, не промахнулись? – раздался насмешливый мужской голос.

Аня вздрогнула, обернулась. Точно, дом с номером 49 остался позади. На дорожке стоял молодой человек. Когда девушка обернулась, он склонил голову и протянул руку по направлению к дому.

– Мадемуазель Анна, я не ошибаюсь? Мне, между прочим, велено вас встретить.

Аня хотела бы разглядеть молодого человека получше, но сочла, что это не совсем прилично. В конце концов, она только приехала, еще будет время. Но даже нескольких секунд хватило, чтобы отметить высокий рост и стройную фигуру, темные шелковистые волосы, спадающие на плечи. Молодой человек был одет в светлые, исцарапанные модным дизайнером джинсы и потрясающий яркий кардиган. Для мужа Юлии он, пожалуй, был слишком молод. Незнакомец как будто прочитал ее мысли и предпочел сразу внести ясность.

– Меня зовут Макс, – сказал он, принимая у Ани дорожную сумку, – я ближайший друг и помощник Альберта Валентиновича.

При слове «ближайший» Аня не удержалась, чтобы не зыркнуть в сторону парня. То ли это, что она подумала? Юлия Андреевна ничего такого о своем тесте не говорила. Макс не оставил ее молнию незамеченной. Похоже, таинственность его роли при старшем Безбородове красавчика забавляла.

– Мы вас ждем, комната для вас уже готова, я могу позвать помощницу по дому, и она вас проводит. Отдохнете, если хотите.

– Спасибо, но я ехала из Северного района, а не из Перми, – сострила Аня, – и я не устала.

– Анечка, – обрадовался Макс, – я так не люблю манерных девушек, я счастлив, что вы не такая, честное слово! Между прочим, я тут скучаю уже почти час, хотите выпить со мной вина на свежем воздухе?

– Откуда вы знаете, какая я? – пожала плечами Аня, погружаясь в широкое плетеное кресло, – вот откажусь и сразу стану манерной.

– А с чего бы это вам отказываться? – удивился Макс.

– Так двенадцати нет еще, – заметила Аня, – рановато начинать.

– Анечка, это звучит пошло, – скривился молодой человек, – я же не зову вас на водку с пивом, ей-богу. Красное бордо 2006 года – вот мое предложение. И отказ от него будет выглядеть странно.

– Охмуряешь девушку? Ловок ты, дружок, ловок! Она, пожалуй, и в дом-то не успела войти?

Аня обернулась: из коттеджа в сопровождении высокой женщины с большим подносом в руках выплыл пожилой мужчина. Облик его был каким-то негармоничным, казалось, что части этого человека должны были бы принадлежать разным людям, но по какой-то причине оказались склеены вместе и образовали ту фигуру, которая сейчас находилась перед ней. Прямая офицерская спина и высоко поднятая голова выдавали приверженца строгой дисциплины и порядка. Орлиный нос с четкими ноздрями, тонкие губы, острый, пронизывающий взгляд говорили о том, что перед Аней человек жесткий, практичный и, пожалуй, безжалостный. Несколько не вязался со строгим обликом Безбородова-старшего легкомысленный богемный наряд – длинная белая кофта с ярлычком «Дольче и Габбана», узенькие черные джинсы, мягкие лоферы с бахромой, тонкий шелковый шарфик на шее.

– Здравствуйте, – весело сказала Аня, протягивая руку для приветствия, – вы Альберт Валентинович? Очень приятно.

Безбородов-старший мягко пожал руку девушки и галантно склонил голову.

– Вы молоды и очаровательны, остерегайтесь этого проходимца, – сказал Безбородов-старший, ласково взглянув на юношу, – не давайте ему возможности вскружить вам голову. Он непостоянен, легкомыслен и совершенно непригоден для серьезной и умной девушки. Можете использовать его только для развлечений. Например, он может покатать вас на моем скутере. Или на лодочке. Она тоже в вашем распоряжении.

Альберт Валентинович произнес эту тираду и уселся в соседнее с Аниным кресло, устроился поудобнее и зажмурился, подставив солнышку покрытое морщинами, но все еще довольно моложавое лицо.

– А откуда вы знаете, что я умная и серьезная? – игриво спросила Аня, поддерживая приятный разговор, – может, я как раз тоже легкомысленная особа?

– Нет, вы умная и серьезная девушка, – настаивал Альберт Валентинович, – хотя иной раз побыть легкомысленной не грех.

– И все-таки почему вы так решили? Я что, похожа на скучную старую деву?

– Боже упаси! Ладно, не буду приписывать все исключительно своей проницательности, но именно такого мнения о вас придерживается наша Юля. А она, знаете ли, сама умная и серьезная. Только постарше. Так что, Анечка, Макс уже уговорил вас попробовать бордо?

– Пока нет, но я чувствую, что уже близка к принятию этого приглашения.

– И это совершенно правильно, – кивнул Альберт Валентинович, – тем более что наша Мариночка приготовила нам замечательные закуски.

Аня глянула на поднос, на котором красовались крошечные тарталетки с разными начинками. Паштет и криль опознать было нетрудно. Какие-то другие закуски остались загадкой, но выглядели очень аппетитно. Аня почувствовала пробуждение голода.