Разбуди меня
Шрифт:
— Какое? — дергаюсь, проливая на пальцы горячий чай.
Обследовав карманы пиджака, выбирает один из трёх телефонов. Включает.
Там несколько фото перед церковью.
Тико на руках у Ивана. В белом платье и платочке. Рядом с ними…
— Это тётя Димкина. Она — крёстная, Иван мой — крёстный.
— Оу… — беру в руки, разглядываю.
Вздрогнув оборачивается на приближающиеся шаги.
Быстро возвращаю телефон. И в открытую дверь кружку.
Но Виктор Алексеевич все равно видит наши махинации.
— Почему заключённый конвоируется
— Виновата, — не очень виновато кается Зольникова.
— Выговор.
Проходится раздражённо до окна вдоль камер и обратно.
— Крестница, говоришь? А ну-ка покажи мне фотки с крестин.
— Мм… Пожалуйста, вот.
Поджимая губы, Диляра протягивает ему телефон.
Устало закатывает глаза.
— Чего, — прищуривается, — полчаса назад покрестили? Комбинаторы…
Крестят прямо сейчас, вообще-то!
Поднимает взгляд на меня. Долго прохладно изучает.
— Правильных покровителей выбирать нужно, Татьяна. Это базовая настройка у женщины должна быть.
— А я правильного выбрала.
Литвина.
— Вы же здесь.
— Как зовут отца девочки?
— Дмитрий Литвин.
— Позывной "Танго". Спецназ… — добавляет Диляра. — В отставке. "Наш" человек. Участвовал в команде Ивана в операции по Мансурову, когда забирали Варю. Был в команде в деле по Муратову во Владикавказе, когда брали в клинику. "Свой", короче.
— "Танго", значит…
Виктор Алексеевич поднимает телефон к уху.
— Зольников. Кто распорядился забрать дочь у Сударской? Так, выясни! И вообще доклад по "кандидату", что за треш у вас происходит? Бошки вам посрываю вместе с погонами.
Отходит с телефоном к окну. Отворачивается. Слушает.
Тихо приоткрывая дверь в камеру, Диляра отдает мне обратно мой чай. Отдает телефон с фотками и видео с крестин. Ещё отправили…
Улыбаясь разглядываю, хотя на глазах слезы.
Доклад длится долго. Виктор Алексеевич своим стальным молчаливым недовольством словно искажает пространство.
— Что значит, он решил слиться из гонки? С каких пор он что-то решает? Его никто не отпускал. Пусть работает. Ничего, здоровье поправит и вперёд. Ишь ты нервный какой… То ли ещё будет впереди. А "нянек" ему — сменить.
— Что будет? — тихо спрашиваю я у Диляры.
Пожимает многозначительно плечами.
Виктор Алексеевич возвращается в мое поле зрения.
— И чего ты за Литвина замуж не вышла? Связалась с Эльдаром… Деньги?
Отрицательно качаю головой.
Как правильно ответить-то?
— Судьба… — пожимаю плечами.
— Судьба… Чтобы писать, Татьяна, "правду" о сильных мира сего надо не иметь точек давления. Никаких. Или…
— Я не напишу больше ни слова. Уйду из журналистики.
— Или иметь покровительство ещё более сильных. Поэтому, напишешь. Но только если я лично дам отмашку. И работать будешь только в направлении тех персон, на которых я тебе укажу. Меня интересуют все, кто в зоне влияния на нашего "кандидата".
А сейчас… Решение суда я отменить не могу. Вернёшься к своим в камеру. Там, говорят, ты прижилась нормально. Не обижали тебя. Забеременеешь. Выйдешь по УДО. Возьмёшь псевдоним. И будем работать… Работать ты умеешь. Даже на меня накопала…— Не-е-ет… — качаю головой с нервной усмешкой. — Ничего я против Вас не копала.
— Просто чуть-чуть не успела докопать. Короче, про связь с Эльдаром забудь как страшный сон. Ничем его не компрометировать. Выйдешь за Литвина. Такое моё решение. Возражения есть?
— Нет у меня возражений!
Моя душа продана.
Надеюсь, не самому темному богу.
— Тогда, не прощаюсь.
Уходит.
Диляра тянет мне "пять".
— Добро пожаловать в семью, рецидивистка…
Глава 53 — Золушка
— Сударская, иди, сыграем. Чайку попьем.
— Не могу Ольга Михайловна. С документами работаю.
Пялюсь в стену, собирая в голове схему.
— Совсем крышей потекла девка. Да не переживай ты так! Хороший же у тебя мужик. Да и сидеть тебе трохи. Дождется.
— А я не переживаю, наоборот…
— Чё, Митяй твой? Расскажи…
Скучно им. Давно сидят. Любят про мои приключения слушать.
По коридору за стальной дверью гулкие шаги.
Мы все подскакиваем на ноги.
— Девки… — прищуриваясь многозначительно, кивает на меня Ольга Михайловна.
В мои карманы поспешно суют маленькие, свёрнутые в крошечные трубочки записки.
Здесь все сидят без свиданий и права переписки. А меня не обыскивают, обычно…
— Сударская, на выход.
— С вещами? — хмыкает одна из сокамерниц.
— Закрылась, — грубо осаживает ее конвой.
Встаю лицом к стене, отвожу руки назад, чувствуя как закрываются стальные браслеты.
— Куда? — негромко спрашиваю я.
Хоть бы свидание…
Обычно не отвечают.
Но мне теперь отвечают.
— Следственный эксперимент.
— Задергали девку, — комментирует Ольга Михайловна.
Я не жалуюсь. Меня периодически забирают, отводят в спец помещение, дают работать с моим ноутбуком. Я работаю очень много, перелопатила все, над чем работала. И даже успеваю немного пообщаться с Димкой и Тико.
Генерал распорядился.
И вообще сижу я "мягко".
Конвой ведёт меня лениво, без энтузиазма, едва придерживая за наручники.
Забирает меня Зольникова. С ней ещё двое молчаливых равнодушных конвойных.
Поднимаю голову вверх, разглядывая вечернее небо.
Мы садимся в микроавтобус, назад.
Снимает наручники.
— Как дела? — стреляет в меня взглядом.
— Отлично. Мне бы с В.А. побеседовать. Есть что сказать.
— Побеседуешь…
Останавливаемся у СПА-салона.
— Пойдем.
— А я что там тоже кого-то убила? — ухмыляюсь я.
— Тьфу-тьфу…
Диляра забирает пакеты.