Ражая
Шрифт:
Меж тем в зал прибыли слуги да растопили камин, часть челяди подала тарелки, несколько кувшинов, кубки, явно серебряные, по весу смекнула мечница примеряясь сколько можно будет в кошель натолкать. Повелением объявившейся экономки по всему расправившейся с хозяйственными делами, внесли уже идущего паром кабанчика да закуски! Воротился барон Руд, но уже в дублете поверх белой рубахи в четверо против того, что был на картине!
– Ну вознесём создателю хвалу! – сложил пред собой священник руки ему вторил бестелесный их проповедник, и сам барон, смежив глаза. Бусинка, что седела промеж Хорша и Алиры аж на трёх подушках, дабы локотки оказались над столешницей, тоже свела чудные свои ручки, но под выразительно поднятой бровью дочери клана токмо постучала виновато коготочьками.
–
– Можно будет ли поинтересоваться? – явно не в пример барону, не брезгующий вином Донован уже слегка осоловел на глаз. – Отчего обитель гор покинули?
– Дык это дело есть на дальнем юге! – чисто с манерой светской львицы ковыряя ногтем мизинца в зубах отозвалась Алира, но осеклась, ведь бесплотный их спутник на миг пошёл рябью и исхудалый его образ аккуратной бородёнки с тоскую взирающий на пиршество, обратился оскаленным высушенном изгнившей кожей ликом запалых глазниц и носа, таким что только зады слабить!. Всего на миг, но Алира чуть не откусила фалангу пальца, пару раз моргнув гоня морок, наваждение сгинуло все тот-же святоша!
– Извольте узнать какое? – в разговор вклинился Руд.
– Так надобно в грибной крепости Ревнителей вызнать про то, как их зачинатель демона в конец охолонил!
Если ответ мечницы и вызвал какие эмоции у слушателей, то они с собою справились!
– Курдагрид! Нерушимая цитадель воинов-веры Ревнителей! Бытие святого Рикарда Маренского! – даже как-то возвышенно обмолвился Донован!
– Ага его самого мещанского!
– В молодости я мечтал податься в Ревнители, в вечной войне на границах земель обетованных простому люду щитом служить! И даже подал прошение в ближайшей цитадели сего славного ордена, просил допустить в послушники! – унёсся глазами в прошлое Руд. – Но так как я был единственным сыном и наследником древнего рода, капитул прошение то отозвал! А после встретил Аннис! – совсем поблек взор барона, и рука потянулась к кубку замерев кашлем бесцеремонным гостьи!
– Так, а зачем вам знания си? Пограничье юга сумрачных пустынь, место опасное, там смерть и ужас обычны как день и ночь! – явно выветрившись хмелем наседал священник, буравя подозрительным взором!
– Я-ж говорю вызнавать как рогатую в конец изничтожить! – отозвалась Алира, но прозрев дескать ответ не достаточен, стянула латную перчатку под вздох ужаса всех присутствующих и частые веры жесты оградительные, показав разветвлённую под синими узорами рун, руку черных прожилок порчи. – Мы когда клинками мерялись с нечистью в Торсторде, останки местных спасая, одна прескверная доложу я вам карга подарочком меня этим и приметила! Вот коли различную её мерзопакостней нет, дух, то и гадость скверны с меня сползёт!
– Создатель даруй благость деве храброй духом на дело невиданное! Укрой равно щитом светом своим! – торжественно вознёс молитву священник, а дочь клана скривилась как от прокисшего сбитня!
– Так, стало быть, вы с исчадиями адовыми скрестили клинки? – оживился барон Руд, даже подавшись вперёд обращаясь во слух.
– Да, сеча была жуткая! – подал наконец голос Хорш! – Жаль паладин Эльдрик не оправился от ран! Храбр был в схватке и воинскому делу лют!
– Даруй ему создатель место подле престола своего! – осенил себя знаменем барон.
– А почему вы все говорить дескать твари или исчадия адовы? Ведь то не просто какие-то монстры-страхолюды, а сущности из других сфер мироздания, утончившейся завесой к нам проникшие! Всего тех сфер четыре нашу землю считая! – на Бусинку разом обернулись все!
– Откуда позволь спросить тебя у тебя такие познания? – поинтересовался священник а Алира приметила как ласково и одобряюще глядел на крошку их бестелесный спутник!
– Трактат о сущности инобытия Лириам де Бернзак! Последний из её трудов по мистицизму и основам оккультизма! Да и вы говорите, дескать песчаные земли юга ныне сумрачными или тленными называемые, безжизненные и являются границей людских земель, но это
ведь не так! Там раньше правила империя Норохартор! Средь дюн и по сей день видны руины их полисов и некрополей, а кочевые племена не кто иные как потомки того народа!– Не пристало в свете спасителя землях осенённых поминать ту дьяволову империю! – мягко, но твёрдо-решительно осуждающе посмотрел на Бусинку священник! – Именно её жажда могущества и знаний разверзла врата в пучины огненные преисподней, ритуалами кровавыми да обрядами чёрными попыткой подчинить силы невластные человеку!
– А я читала дескать не люд, а сам Рисгриад! Изгнанный богом первый его Ангел в том повинен был!
Ох и позеленел в капусту Донован, не хуже их незримого сятоустца! А вразумив дескать не языку ни ушам её в разгорающихся дебатах делать нечего Алира и Хорш пересели ближе к Руду все ещё затравленно оглядывающего таку близкую чашу, коию чуть не в его слёзы одним нахрапам осушила дочь клана.
– Ну и каков план? – вернулся к главному Хорш.
– Дак опосля заката место упокоения возьмём в кольцо и будем ждать, коли кого приметим то сразу вяжем!
– Ну если там ведьма промышляет, то может и нет нужды её раньше срока спугивать! – глаголил вождь. – Заляжем поодаль, одного человека с рогом в авангард выставим, если что приметит, то и весть подаст!
– Добро, а коли страшилище какое из адова пламени явиться?
– Ну тут я те доложу толпа тоже не надобна, тем более видывали мы твоих вояк! Богатыри с них извини за прямоту никудышные! – от слов седого вождя, Руд и впрямь поник правдой. Кому как не ему знать своих удальцов. – Лучники и арбалетчики пусть по крышам деревеньки залягут, а в тесноте твои неумехи нам мешать только станут! На двоих с Алирой порубим, не первый раз! Она вон такого дюжего рогатого уложила в городке, под потолок ростом был!
Руд сперва глянул оценивающе на балки перекрытий чертога, закопченные от времени, явно прикидывая помянутого демона, после на ражую, косую в плечах мечницу, поодаль отодвинувшую с коварной улыбкой кувшин вожделенный!
– Втроём пойдем! – вот теперь в глазах толстяка сквозила твёрдость. – Это мои вассалы и мой долг!
– Но у нас только сталь чёрная! – покачал Хорш головою!
– Не только у вас! – поднялся барон да двинул наверх в свои покои, вскоре воротившись с черных шипов булавою! На что старый кланик только хлопнул его по плечу!
Негаданная мысль кольнула Элиота, вслушивающегося в ярый диспут Бусинки и местного священника! Порою перекрывавшего накалом страстей второго, даже хохот от края стола, где барон и варвары, как и престало воинам травили ратные байки и говорили за оружие. Вот он все гадал, дескать сколько обиженной самим создателем ребёнку лет? По виду не больше десяти двенадцати, а знаний в этой головенке как у старца! Десять долгих зим опосля того, как его вознесли в сан, Элиот наставлял словом спасителя люд в городке Торсторд, но ни разу не слышал о какой-либо роженице, ушедшей в изгнание или разразившейся от бремени скверной тронутым плодом. А ведь таких сплетней местные кликуши не забывают! Еще детям и внукам сказывают! Была в сём некая тайна, не дававшая призраку покоя!
– Мне вот интересно на кой вы мертвяков в землю зарываете, а не жгёте? Дрова что-ль экономите! – чисто гоня скуку и слегка теша своё любопытство поинтересовалась ворчливо Алира у Руда, пренебрёгшего звонкими латами в угоду обшитого кольцами хоуберка поверх стёганки. Нет-нет да глядящего на витые мускулами руки спутници, единственной брони дублённой кирасы без оплечий. Когда они в компании Хорша лежали брюхом в грязь в небольшой канаве в футах ста от обнесенного невысокой замысловато-кованной оградой кладбища, объятого небольшой рощицей стройных берёзок и ольхи на отшибе поселения за городьбой. До рези в глазах оглядывая прореженный старыми надгробиями и парой склепов добротный пустырь, еще пред осени пожухлой травы, залитый потусторонним светом полной луны, бледным оком мертвяка, казавшейся из-за чернеющих небес. Где-то в дали свою серенаду пела птица ночная, промеж объятых чаще вьюном каменных плит носились светляки, из-за частокола деревеньки паскудно так, не к добру, голосила собака.