Разломщик
Шрифт:
— Слушай, ты, Бочкарев…
— Я не Бочкарев! — взвизгнул хмырь. — Моя фамилия…
— Да мне плевать. — спокойно прервал его я. — Но лучше юы твоя фамилия была Ротшильд, и у тебя в кошельке водились бы деньги, присущие носителям этой фамилии. Потому что только в случае, если ты положишь в эту коробочку оплату за счет и еще десять процентов сверху за то, что официантка вас тут терпела. Так вот, только в этом случае ты выйдешь отсюда одним куском. Куском говна, конечно, но все же — одним.
— Да ты не знаешь с кем связался, мальчик. — попытался улыбнуться хмырь, хотя его губы дрожали
— Не, не страшно. — я покачал головой. — Ты же недомерок, который способен только наивным доверчивым девушкам мозги пудрить. Ты даже сам себе не смог бы поджарить мозги, а до меня тебе вообще расти и расти… И то никогда не дорастешь.
— Ну, мелочь, я тебя предупреждал! — прошипел хмырь и уставился мне в глаза, прижав палец к виску.
Никс снова показал мне, как от его пальцев ко мне протянулись нити маны, и растворились в воздухе буквально в сантиметре от головы. Хмырь нахмурился, и нити стали толще и плотнее, но это ничего не изменило. Они все так же растворялись в воздухе, и я ничего не чувствовал.
Все, как я и ожидал. Магия псиомантов на меня не действует тоже.
Было бы странно, если бы действовала. Она ведь основана все на той же мане, что и вся остальная магия.
— Хм… — я нахмурился. — Яичницей пахнет, тебе так не кажется?
Я издевательски принюхался, задумался, а потом покачал головой:
— Не. Показалось. Хотя, может, это у тебя из штанов, м?
Хмырь стиснул зубы, и отнял руку от виска, глядя на меня:
— Маленький урод! Да мы тебя сейчас и без всякой магии закатаем! Эй, вы! Вставайте, дело есть!
Он потормошил своих спящих друзей, но добился от них только невнятного бормотания и нового приступа храпа. Бросая на меня злобные взгляды, хмырь отвесил им несколько пощечин, и одного даже смог разбудить, но, судя по его лицу, тот напрочь отказывался понимать, что вокруг происходит.
— Чттврс… — выдавил он из себя, кося глазами во все стороны сразу.
Поймав новый взгляд хмыря, я постучал указательным пальцем по коробочке с чеком и демонстративно посмотрел на левое запястье, где могли бы быть часы, которые я не носил. Надо будет это, кстати исправить, ведь часы это не просто способ узнать время, а при необходимости еще и стороны света, но также и еще один предмет, который можно превратить в полезный артефакт.
Хмырь забегал глазами по помещению кафе в поисках чего-нибудь или кого-нибудь, кто помог бы ему или хотя бы встал на его сторону, но на его беду в заведении было уже пусто. Даже официантка скрылась с глаз, хотя я был уверен, что она наблюдает за нами откуда-то из укромного уголка.
— С-сучонок! — наконец прошипел хмырь, не найдя никакой поддержки даже в собственных друзьях. — Ты даже не представляешь, что тебя теперь ждет! Ходи и оглядывайся теперь всю свою жизнь!
— Зачем? — я усмехнулся. — Меня не интересует, что там делают неудачники, которых я оставляю позади. Счет, будь любезен.
И я снова постучал пальцем по коробочке с чеком.
—
Я оплачу счет! — мелко дрожа от злости, но не решаясь полезть в драку на кулаках, прошипел хмырь. — Да, я оплачу счет! Потому что я так решил, что я оплачу счет! Не думай, что ты тут как-то повлиял, паршивец!— Это очень здорово, что ты решил оплатить счет. — я кивнул. — Именно на таких сознательных людях и держится здоровое общество. Не сомневайся, твой поступок обязательно будет оценен по достоинству.
Не найдя, что на это ответить, хмырь заткнулся и только злобно сопел все время, что ковырялся у себя в кошельке, выуживая оттуда купюры. Судя по толщине портмоне, денег в нем было полным-полно. Получается, хмырь даже не из-за того пытался надурить официантку, что у него не было возможности оплатить счет, а просто потому что он… Хмырь.
Он бросил в коробочку двадцать тысяч, и я удивленно поднял бровь:
— Погоди-ка. Мы же только что решили, что ты — сознательный член общества. Сознательные члены общества оставляют на чай за хорошее обслуживание. Не меньше десяти процентов от суммы счета. Вас же хорошо обслуживали? На мой взгляд одно лишь то, что на вашу пьяную компашку не вызвали охрану — уже достойно того, чтобы называться хорошим обслуживаением. Как считаешь, официантка заработала чаевые?
Хмырь ничего не ответил, только сжал зубы и кинул в коробочку еще пять тысяч — то ли у него просто не было купюр меньшего достоинства, то ли он хотел поскорее от меня избавиться.
Второе вероятнее.
— Вот и отлично. — я закрыл крышку на коробочке и взял ее в руки. — Рад, что мы так легко нашли общий язык. Не смею вас больше задерживать, вы вроде куда-то торопились.
— Ты об этом пожалеешь! — прошипел в последний раз хмырь, оглядываясь на меня, растолкал своего полуспящего друга и каким-то образом (может даже с помощью магии) заставил его встать и подхватить под руки того, что до сих пор был в отрубе.
Они вдвоем потащили его к выходу, а он едва перебирал ногами, скорее мешая им, чем помогая.
— Ты об этоп пожалеешь! — еще раз крикнул Хромов от дверей, прежде чем они вышли на улицу и в кафе наконец все успокоилось.
Официантка подошла к столику и принялась сгружать грязную посуду на поднос. Судя по ее лицу, она даже не думала о том, что мне удастся стрясти с них деньги. Вывел — и то ладно.
— Вы кое-что забыли. — улыбнулся я, приоткрывая крышку коробочки, чтобы было видно деньги и кладя ее на поднос. — Молодые люди рассчитались и покинула заведение.
Девушка ойкнула и чуть не выронила из рук пивную кружку:
— Тут так… Много.
— Это вам. Молодые люди поняли, что доставили много беспокойств заведению и таким образом возместили его. — я улыбнулся. — Кстати, нас тоже можете рассчитать уже.
— Да, да, я сейчас! — она метнулась к нашему столику, потом кинулась обратно, ловя падающий поднос с посудой, застыла, не зная, куда повернуться.
Я прочитал у нее на бейджике имя, и улыбнулся:
— Лиза, успокойтесь. Мы никуда не торопимся. И вы не торопитесь тоже. Все будет хорошо.
И я вернулся за столик, глядя, как девушка, нервно на нас поглядывая, сгружает посуду на поднос и уносит ее на мойку.