Разные берега

– Привет, доченька! Как поживаешь?

– Ты не отвечал на мои звонки.

– Извини, я был очень занят.

– Да, папа, я знаю.

Он взглянул на часы: шесть тридцать семь. Машина должна прийти с минуту на минуту. Черт побери!

– Слушай, дорогая, мне надо...

В это время раздался звонок на второй линии.

– Подожди минутку... Алло!

– Мистер Шор? За вами пришла машина.

– Спасибо, Билли, я уже спускаюсь, – сказал он швейцару. Потом Джек снова заговорил с Джеми: – Знаешь, моя хорошая, за мной уже прислали машину. Мне надо бежать.

– Но мне очень надо с тобой поговорить.

– А в чем дело? – спросил Джек, оглядывая комнату в поисках плаща.

– Я больше не буду заниматься плаванием.

Он схватил черный замшевый блейзер, который лежал почему-то на кухонном столе. А потом замер на месте.

– Что ты сказала?

Джеми со вздохом ответила:

– Я ухожу из команды.

Он снова посмотрел на часы. Было уже шесть часов сорок три минуты. Выйдя прямо сейчас, он успеет к началу, до которого оставалось семнадцать минут.

– Детка, у тебя просто плохое настроение. Я ведь знаю, как ты любишь плавать. Когда я еще играл в футбол...

– Пожалуйста, избавь меня от своих футбольных историй. Кстати, плавать я вообще никогда не любила.

Джек сел на кровать.

– Ты сейчас все преувеличиваешь.

– Папа, ты меня не слышишь и не хочешь слышать. Я действительно бросаю плавание, вот только дотяну до конца сезона – и все! Я бы обсудила это с тобой на прошлой неделе, но ты так и не перезвонил. Завтра я скажу о своем решении тренеру.

– Пожалуйста, не делай этого!

Джек не знал, что сказать, у него сейчас просто не было времени думать обо всем этом.

– Послушай, доченька! Сейчас мне уж точно надо бежать. Я позвоню тебе завтра, и мы все с тобой подробно обсудим. Я тебе обещаю.

– Да уж, пожалуйста, исполни наконец свое обещание. И вот еще что...

– Да, я тебя слушаю.

– Не только чужие люди зависят от тебя. Однако почему-то только они что-то для тебя значат.

Он так и не успел ответить – Джеми уже положила трубку. И что, черт возьми, она хотела этим сказать?

Только что открывшаяся в Эко-Бич художественная галерея располагалась на углу Ферст-стрит и Мейн-стрит. Над входом в галерею висела табличка: «ЭКЛЕКТИКА».

Элизабет посмотрела на бумажку, которую дал ей Дэниэл. Да, это было то самое место.

– Обязательно сходи познакомься с этой женщиной. Она совсем недавно переехала в наш город, ей нужна поддержка, – сказал он за кофе.

Элизабет хотела отказаться, но, когда Дэниэл пристально посмотрел на нее своими потрясающими голубыми глазами, она автоматически кивнула.

Сейчас Элизабет пожалела, что согласилась. В большинстве галерей их городка продавались в основном сувениры – и не самого лучшего качества.

Но Элизабет дала обещание, и она его исполнит.

Она открыла дверь и вошла в галерею. Над ее головой раздался звон колокольчика. Она осмотрелась вокруг.

Слева от Элизабет стоял столик с потрясающими деревянными фигурками обнаженных женщин. Дальше на стенде были выставлены черно-белые фотографии. На каждой из них был запечатлен берег океана – отлив в ветреный день, маяк в тумане...

– Просто восхитительно, – сказала она сама себе.

– Да, вы правы.

Элизабет обернулась и увидела женщину, появившуюся из-за занавески. Она была очень высокой – где-то под метр восемьдесят, и габариты у нее были соответствующие. Волосы, вьющиеся мелкими завитками, доходили до пояса.

– Меня зовут Большая Марджи. Не знаю уж, как ко мне, такой скромной, изящной женщине, прилепилось это прозвище. Но теперь уже ничего не попишешь.

Элизабет пожала ей руку:

– Элизабет Шор. Дэниэл Бодро посоветовал мне зайти в галерею и познакомиться с вами.

Мардж крепко сжала ее руку:

– Он мне о вас говорил. Я очень рада, что вы пришли. Я бы хотела обсудить с вами предстоящий Фестиваль штормовой погоды. Здесь это большое событие. Я с удовольствием помогу организовать вашу выставку. Ведь вы хотели бы выставиться? Настоящих художников здесь по пальцам можно пересчитать. – Она изучающе посмотрела на Элизабет: – Мой приятель Дэнни говорит, что ваши работы стоило бы выставить.

Элизабет рассмеялась:

– Да уж.

– А еще он предупредил меня, что вы испугаетесь. Улыбка исчезла с лица Элизабет.

– Я ведь только сейчас снова начала рисовать, а много лет вообще не подходила к холсту.

– У вас есть способности?

– Когда-то, говорят, были. Мардж улыбнулась:

– Мнение Дэнни для меня много значит. Я займусь организацией вашей выставки.

– Ну что ж... Мне надо подумать.

Мардж посмотрела на часы, висевшие на стене:

– Я даю вам три минуты.

Не надо было обладать сверхъестественными способностями, чтобы угадать, что посоветовала бы сейчас Меган. В голове Элизабет четко прозвучал ее голос – так, будто она находилась здесь, рядом: «Черт побери, Птичка, даже не вздумай сомневаться».

– Сколько вам нужно картин?

– Пять. Это реально?

Элизабет понятия не имела, успеет ли она написать столько к фестивалю.

– Их все равно никто не купит.

– Я уверена, что нам с вами приходилось переживать и кое-что похуже. Просто пообещайте мне сейчас, что вы напишете эти картины.

– Я попытаюсь.

Большая Мардж усмехнулась:

– А что это вы до сих пор здесь делаете? Вы уже должны быть дома и рисовать. Давайте идите и займитесь делом.

За пять дней Джек побывал в шести городах. Он взял интервью у Алекса Родригеса, Кена Гриффи-младшего, Рэнди Джонсона, Шона Кемпа и Брайана Босуорта.

Когда интервью были готовы, он провел три дня в редакции, вставляя закадровый текст и музыку в новую часовую передачу, которую он назвал «Хрупкие боги». Ему было очень интересно над ней работать.

– Да, ты проделал просто колоссальную работу, – сказал ему главный продюсер Том Джинаро.

– Спасибо.

Джек чувствовал себя уверенным, когда шел на это совещание. Он знал, что у него здорово получается подавать новости и в то же время развлекать аудиторию. В этом он был просто виртуозом.