Разные годы

Итак, вода-замедлитель создает все необходимые условия для успешного развития цепной реакции, вода-теплоноситель, нагревая воду во втором контуре, вырабатывает пар для турбин, которые и дают электрическую энергию.

На атомной электростанции создаются две зоны, два контура, две линии, два мира. Один — «грязный», другой — «чистый». У первого свой обслуживающий персонал — это только «роботы», автоматы, манипуляторы, управляемые на расстоянии краны и лебедки, двигающие и поднимающие грузы без машиниста, наконец, свои «базы снабжения», инструмент.

Попадаем во второй контур, во вторую «зону», в другой мир. Здесь будут действовать люди — опытные операторы, инженеры атомной энергетики: в атомном веке уже появилась такая новая профессия. Правда, их «действия» будут ограничиваться наблюдениями за приборами и автоматами, но в нужную минуту — при поломке, аварии, профилактическом осмотре или во время очередной смены кассет с урановыми стержнями — они смогут остановить цепную реакцию, успокоить бурю в реакторе, укротить урановый шторм. И тогда кран снимет тяжелую, многотонную задвижку, манипулятор «войдет» в отсеки, дистанционный прибор сделает все, что нужно.

Но управлять всем этим бездушным и холодным миром будет все тот же человек, который проник в тайны атома и теперь безраздельно властвует над ним.

В реакторном зале к Роговину и Баранову присоединяется третий строитель. Это бригадир бетонщиков Виктор Смахтин.

Реакторный зал напоминает корпус линейного корабля: все отсеки герметически изолированы друг от друга. На корабле это делается для того, чтобы при повреждении одного отсека не страдали другие отсеки, сохранилась плавучесть. На атомной электростанции принцип изолированных отсеков помогает отделять «грязный» контур от чистого, одну зону от другой. Для этого отсеки отделяются друг от друга железобетонными стенами большой толщины.

Виктор Смахтин и его бригада бетонщиков сооружают стены. Для сына луганского шахтера, молодого строителя, даже одна такая стена важнее всех сооружений мира. Здесь уже сказалась школа Роговина и Карташева: каждого молодого строителя они «провели» по будущему технологическому процессу, и даже самый юный бетонщик Василий Хрипунов понимает, какая ответственность лежит на нем. И все-таки каждая стена тщательно проверяется: во время бетонирования, в период созревания бетона, в момент сдачи отсека рентгенологу. Может показаться удивительным, что среди строителей появилась фигура, которую мы привыкли видеть только в поликлинике или больнице. Но с атомным веком уж ничего не поделаешь: у него свои законы, свои технические требования, своя степень зоркости и придирчивости. Хрипунов не без смущения вспоминает об этих законах. В стене появилась крохотная раковина по его вине, и ему не только пришлось все переделывать — это еще не так страшно, — но и долго служить объектом для примера: вот, мол, какие бывают казусы даже в хорошей бригаде.

Впрочем, с наибольшей опаской на рентгеновский аппарат и рентгенолога посматривают электросварщики. Они сваривают стены из нержавеющей стали — обшивку железобетонных отсеков. Мы еще побываем у них. Это, как говорят здесь, «район Гирниса»: имеется в виду участок треста «Центроэнергомонтаж», который в тот период возглавлял инженер Владислав Викентьевич Гирнис.

Но прежде чем отправиться к нему, надо еще рассказать о двух симметрично расположенных зданиях у главного корпуса и об удивившей нас трубе.

— В одном здании, — говорит Роговин, — будет самая обыкновенная контора.

— Как и в век пара и электричества?..

— Да, пожалуй. Но здесь, правда, будет преобладать инженерный и исследовательский персонал. Это одна из мощных атомных электростанций. Она, конечно, станет своеобразным научным центром ядерной энергетики. Тепловая и гидравлическая энергетика прошла большой и сложный путь — от крохотных станций до таких гигантов, как Братская. Атомная же энергетика еще находится в начале пути…

Это говорил человек, принимавший участие в сооружении многих наших тепловых электростанций.

И вполне закономерно, что именно такой человек возглавил строительство мощной атомной электростанции.

Что ж, нет ничего удивительного, что Ново-Воронежская атомная электростанция будет не только энергетическим, но и крупным научным центром. Еще много завес природы надо сорвать, много тайных дверей открыть, прежде чем советские люди начнут пользоваться всеми благами атомного века. Великими историческими вехами этого века будут город Обнинск под Москвой, где впервые в истории была сооружена атомная электростанция на пять тысяч киловатт, и маленький поселок Ново-Воронежский, где возникает один из мощных центров атомной энергетики. И, конечно, в этом маленьком здании у главного корпуса будет много гостей — со всех концов света.

— А другое здание, — продолжает Роговин, — одни называют просто «бытовкой», а другие коротко — КИП, что значит контрольно-измерительные приборы.

— А что это за труба?

— Самая обыкновенная труба! — усмехается Виктор Михайлович Баранов. — Ее высота — сто двадцать метров, и по ней вентиляторы будут выбрасывать в верхние слои атмосферы воздух из главного корпуса.

По пути к электросварщикам мы зашли в машинный зал, который, по словам Баранова, тоже является детищем уходящего века пара. Здесь мы встретили старого монтажника Григория Федоровича Остапенко. Он явно не разделяет точки зрения Баранова на машинный зал.

Григорий Федорович с упоением рассказывал о многих монтажных премудростях, будто о живых людях, говорил о собранных им турбогенераторах, о капризах и неповторимых свойствах каждого из них. Но он торопился — его ждала бригада. И, прощаясь с нами, уже на ходу обронил:

— Мы строим самую обычную тепловую электростанцию, только вместо котлов у нас атомный реактор…

Вот, оказывается, в чем дело! Разница лишь в том, что вместо парового котла — атомный, урановый. Ничего особенного!..

Но ведь именно в этой разнице и заключен тот великий и невидимый рубеж, который отделяет старый век от нового, одну техническую эпоху от другой. Именно к этой «разнице» люди стремились в течение столетий, в ней воплотилась триумфальная победа человеческого гения, масштабы и последствия которой ученые сравнивают с открытием огня.

Поистине справедливо изречение, что будущее становится настоящим в тот момент, когда необычайное приобретает характер привычного.

3

Теперь надо идти к энергомонтажникам, к Гирнису, Кокорину, Бессмертных, к людям, имеющим дело с нержавеющей сталью, или, как здесь привыкли говорить уменьшительно и ласково, «нержавейкой».

Если когда-нибудь будет написана эпопея о создании в нашей стране атомной энергетики, то самые волнующие страницы придется посвятить этой самой «нержавейке».

Впервые энергомонтажникам и электросварщикам пришлось сооружать из нержавеющей стали огромные баки, цилиндры, комнаты и домики. И хоть все в Ново-Воронежском делается впервые, но «нержавейка» проявляла особое упрямство и подчинялась человеку с явной неохотой.

По-видимому, именно поэтому энергомонтажники расположились здесь так, будто собрались монтировать реакторное отделение и его оборудование не год-два, а десятилетия.