Разоблачение
Шрифт:
И когда случалось что-нибудь подобное, она вздыхала, будто ей претила его обостренная чувствительность, и спрашивала: «И почему парни всегда хотят думать, будто они были первыми?» – «Да нет же, – отвечал он ей. – Мы понимаем, что не первые… Но просто иногда такие разговоры неуместны, понимаешь?»
И она снова вздыхала.
– Ладно, пусть для нее привычное дело – обсуждать интимные вопросы, – сказала Фернандес. – Пусть она такая открытая натура или ей на все плевать. Но о ком же она говорила тогда?
– Не знаю, Луиза, – покачал головой Сандерс.
– Она говорила, что не
– Не думаю…
– А почему бы, собственно, и нет?
– Все говорят, что это не так, что Боб с ней не спит.
– Все могут и ошибаться.
– Это было бы кровосмешение, – покачал головой Сандерс.
– Может быть, вы и правы…
Принесли заказанный обед. Сандерс склонился над своими спагетти «путтанеска», выковыривая оттуда сливки. Он не чувствовал голода. Зато Фернандес, сидя рядом с ним, уписывала за обе щеки – они заказали себе одно и то же.
Сандерс смотрел на людей из «Конли-Уайт». Николс поднял рулончик фотопленки. Слайды, догадался Сандерс. Интересно, что там заснято? Полукруглые очки для чтения торчали у Николса на носу. Сидевший рядом с ним Конли посмотрел на часы и что-то сказал. Остальные кивнули. Конли взглянул на Джонсон и снова вернулся к своим бумагам.
Сандерс услышал обрывок фразы, сказанной Дейли:
– …есть эти цифры?
– Да, они здесь, – подтвердил Конли, показывая рулончик.
– Очень вкусно, – сказала Фернандес. – Ешьте, a то остынет.
– Ладно. – Сандерс отправил в рот немного макарон, но, не почувствовав никакого вкуса, положил вилку. Фернандес промокнула салфеткой подбородок:
– Знаете, а вы так толком и не объяснили мне, почему вы тогда дали задний ход на самом интересном месте.
– Мой друг Макс Дорфман говорит, что я с самого начала так собирался сделать.
– Ну и дела! – сказала адвокатесса.
– Вы тоже так считаете?
– Не знаю… Я просто хотела бы знать, что вы чувствовали в тот момент. Ну… когда передумали…
Сандерс пожал плечами.
– Просто расхотелось.
– Угу… Уже не так хотелось, да?
– Не то чтобы… – И он признался: – Хотите на самом деле знать почему? Потому что она кашлянула.
– Кашлянула? – переспросила Фернандес.
Сандерс будто снова увидел себя: со спущенными брюками он склонился над Мередит, лежащей на кушетке. Он тогда еще подумал: «Что я здесь делаю?» А она тянула его к себе, держа руками за плечи, и приговаривала: «О, пожалуйста… Нет… Нет…»
И в эту минуту она отвернулась и кашлянула.
Этот кашель все и решил. Сандерс отстранился, сказал: «Ты права» – и встал с кушетки.
Выслушав это, Фернандес нахмурилась и озадаченно сказала:
– Я как-то не ожидала, что кашель может оказать такое действие.
– Может. – Сандерс отодвинул свою тарелку. – В такие минуты не кашляют.
– Почему? Это что, вопрос этикета? – поинтересовалась Фернандес. – Нельзя кашлять в экстазе?
– Нет, это не то, – мрачно ответил Сандерс. – Вы спросили, я ответил…
– Я пошутила, не обижайтесь, пожалуйста. Так при чем
здесь кашель?Сандерс поколебался.
– Знаете, женщины привыкли думать, что мужчины настолько увлечены своими ощущениями, что ничего не замечают в такие минуты. Ну, принято считать, что мужчины не знают, где надо приласкать, где нужно погладить, и так далее… Что они глуповаты в вопросах секса.
– Не думаю, что вы так уж глуповаты. Так, а что насчет кашля?
– Кашель означает, что вы вовсе не увлечены происходящим…
– Это звучит несколько категорично, – подняла бровь адвокат.
– Зато правильно.
– Ну, не знаю… У моего мужа бронхит, и он кашляет все время.
– Только не в последний момент…
Фернандес помолчала, вспоминая.
– Зато он кашляет сразу, когда все закончится… Прямо взрывается кашлем. Мы всегда над этим хохочем.
– После – это другое дело. А вот в самый напряженный, самый решающий момент, уверяю вас, никто не кашлянет.
Замолчав на мгновение, он стал припоминать картины из своего холостяцкого прошлого: щеки женщины краснеют, шея или верхняя часть груди покрывается пятнами; такие твердые вначале соски становятся мягкими… Глаза, темнеют, иногда закатываются. Губы припухают, дыхание меняет ритм… Женщина меняет положение бедер, меняет ритм движения, становится одновременно напряженней и податливей. На лбу появляются морщинки… В общем, у всех по-разному, но…
– Никто никогда не кашляет, – уверенно сказал он.
Тут внезапно он смутился и, торопливо придвинув к себе тарелку, начал жевать, скрывая свое нежелание говорить далее на эту тему. У него появилось ощущение, что он нарушил какие-то неписаные правила, которых придерживались все, хотя и притворялись, что этих правил не существует…
Фернандес с любопытством смотрела на него.
– Вы что, читали где-то об этом?
Он отрицательно помотал головой.
– Мужчины обсуждают между собой подобные вещи?
Он опять покачал головой.
– А женщины обсуждают…
– Я знаю, – сказал Сандерс, проглотив еду. – Короче говоря, она кашлянула – и я отыграл назад. Она совершенно не была возбуждена, и это меня… ну, рассердило, что ли… Лежала передо мной, задыхалась и стонала, а на самом деле только притворялась. Я понял…
– Что она вас использует?
– Да, вроде этого. Манипулирует мной. Иногда я думаю, что если бы она не кашлянула тогда… – Сандерс неопределенно пожал плечами.
– Может быть, мне прямо у нее спросить? – хмыкнула Фернандес, кивая в сторону столика Мередит.
Сандерс поднял глаза и увидел, что та идет в их сторону.
– Вот дьявол…
– Спокойнее, спокойнее, все нормально.
Мередит с широкой улыбкой на лице остановилась около их столика.
– Привет, Луиза, привет, Том.
Сандерс начал подниматься из-за стола.
– Нет-нет, Том, не надо вставать. – Она положила руку на плечо Сандерса и слегка его сжала. – Я на минутку.
Мередит лучезарно улыбалась: она выглядела в точности как уверенный в себе начальник, подошедший сказать пару слов коллегам. Сандерс увидел за ее спиной, как Гарвин расплачивается по счету, и мельком подумал, подойдет ли и он к их столику.