Разоритель Планет
Шрифт:
— Ничего я не пытаюсь сделать. Просто когда-то наслушался разных умных дядек в военной академии, и с тех пор так разговариваю. Кто-то и двух слов связать не может, а кто-то стихи пишет, и ни один из здесь присутствующих к последним не относится, — как бы унизив всех и себя одновременно, проговорил Романо, после чего вышел в коридор, а за ним последовал и Паук.
24.01.2580, 09:30; 14:00
Сектор Корво, Система Немезида, Планета Итарис,
Генеральный аэрокоридор,
24.01.2580, 09:30
Романо сидел на одном из сидений у иллюминатора в салоне бизнес-класса. Сейчас они летели на каком-то транспортном судне, которое направлялось в Кирен-1. Сам Романо был слегка омрачен тем, что происходило вокруг. Воздух на планете становился чище, однако производства почти во всех городах останавливались, с другой стороны,
Сам салон выглядел как нечто богато украшенное, повсеместно виднелись золотые и красные цвета. Начальник компании по авиаперелетам, видимо, особенно любил красный и золотой, но местами был и обычный белый цвет, который придавал помещению ощущение некой чистоты и порядка. Рядом сидел Паук, сзади слышался говор Билли и Джека, а Чаки сидел где-то отдельно.
Романо же продолжал наблюдать за тем, как внизу менялся вид. Раз за разом внизу будто вырисовывались знакомые лица, которые, так или иначе, повлияли на человека. Вот был отец Энрике, который когда-то и направил сына на военные рельсы, вот его мать Белла, которая и научила юного мальчишку тому, чтобы быть справедливым. Знали ли они, что он станет таким? Станет тем, кем вряд ли можно гордиться? Нет. Наверное, не знали и даже предположить не могли, что их сын превратится в форменное чудовище, которое способно убивать людей направо и налево просто для того, чтобы достигать своих целей. Знали ли они, что он не будет участвовать в воспитании своей дочери? Нет. Не знали. Они учили его тому, что надо держаться за семью и делать все для того, чтобы семья жила достойно, и последнее он запомнил наиболее четко. Убивал он для того, чтобы его семья жила достойно, но сейчас переломился. Стоит ли его семья тех жертв, которые он приносит на алтарь их богатой и достойной жизни? Нет. Не стоит. Тем более та семья, которую он вовсе не видит, пусть и сохраняет определенную верность и прочее. Роберто Романо — человек, который сломал столько жизней, до скольких дотянулась его красная от крови рука.
Комок застрял в горле, а говорить он не имел желания. Так и провел весь полет.
Сектор Корво, Система Немезида, Планета Итарис, Город Кирен-1,
Район «Милитант», строение 31, этаж 15, кабинет 1506,
24.01.2580, 14:00
Баукус сидел за своим столом, как-то тупо уставившись на дверь. Начались уже вторые сутки как он сидел, практически не видя ничего вокруг. В голове вертелись образы… Ванесса, Блюхарт с простреленной головой, его отец, затем Винсент Ли, который рассказывал о том, в какой глубокой заднице они оказались… Раз за разом в голове возникал облик человека в бронекостюме, который вытаскивал из кобуры револьвер. Романо засел в голове глубоко. Быть может, даже глубже, чем представлялось. Лицо человека как-то опало, и он это чувствовал, мышцы будто бы атрофировались из-за этого перенапряжения, каждый шаг давался слишком тяжело для того, чтобы назвать это шагом.
Иногда он выходил в коридор. Пусто. Да… Он всех распустил. Иногда к нему все-таки приходили, как призраки, журналисты, а он прятался в глубине офиса, чтобы его не смогли найти. Однажды где-то внизу слышалось даже то, как кто-то начинал вытаскивать вещи из здания. Мародеры? Наверное. Рабочие тоже приходили. Скандировали: «Баукус, вернись!», но он боялся даже выйти к ним. Он не остановил работу заводов. Пока что не остановил, но что-то тяжелым грузом дамоклова меча висело у него над сердцем. Это была какое-то странное, вязкое и неизмеримо тяжелое чувство вины: вины перед семьей, вины перед своими рабочими, вины перед Ванессой, вины перед всей планетой, которую он предал. Раскаяние раздирало его грудь, и офис стал его обиталищем.
Лица, лица и еще раз лица, новые и новые образы крутились в голове уже бывшего директора МилитариКорп, который сегодня мотался туда-сюда по офису. Он будто медленно, но верно сходил с ума, но что-то заставляло его держаться за свою маленькую тушку. Наверное, это было обещание, данное ученице его отца, поэтому Баукус, чьи виски покрыла седина, до сих пор и был жив. Не будь этого обещания, он бы сиганул вниз с этажа повыше, чтобы расплыться маленьким красным морем по асфальту дорог и плитам тротуара.
— Хе-хе… А ведь Ирвин говорил правильные вещи, — тихим хриплым голосом проговорил Максимилиан, прислонившись к стеклу окна
где-то на двадцатом этаже. — Тот, кто накладывает руки на себя — тот ничтожество. И тем более он ничтожество, чем больше людей увидит его труп, чем больше боли он принесет своей смертью. Он предает не жизнь, он предает свою семью, все свои обещания, которые не успел исполнить, он перестает быть человеком в полной мере, становится лишь красным пятном на асфальте. Нет, — Баукус оттолкнулся от стекла и оживленным взглядом посмотрел на коридор. — Это не мой путь!Он проговорил последние слова громко, после чего поправил пиджак и пошел к лифту, который как всегда ждал его на том этаже, на который сам Баукус его и отправил. В этот раз, на втором. Делал он это специально. Чтобы обмануть тех, кто будет его искать.
25.01.2580, 00:00
Сектор Корво, Система Немезида, Планета Итарис, Город Кирен-1,
Район «Милитант», строение 31, этаж 15, кабинет 1506,
25.01.2580, 00:00
Баукус снова стоял у окна. Смотрел на ночной город, чьи множественные глаза медленно, но верно меркли во тьме. Он был в своем выглаженном костюме, в руке был небольшой портфель. На улице уже становилось гораздо теплее.
— Будто бы кровь «Ареса» еще сильнее растопила зиму. Ага… Кровь бога войны столь горяча, что способна победить саму стихию. За эти краткие денечки зима сошла на нет, а ведь на Земле в это время всегда был холод, ну, как… Не везде, но на севере. Да. На севере всегда была хорошая такая зима. А здесь мы никогда не видим настоящей зимы. Странно… Термометр от силы понижается до минус десяти, а сейчас? А сейчас уже плюс десять, даже зимой. Итарис все-таки вполне мог бы стать туристическим миром, — мечтательно произнес Баукус. — Да. Кирен-1 превратился бы в маленький городок, который не был бы застроен этими человеческими муровейниками. Столько всего могло бы быть… Но все не так, как могло бы. Да! Все не так… К счастью это? К печали? Не знаю… Я просто разговариваю сам с собой, — размышлял человек, стоя перед окном. — А ведь я бы мог воспротивиться Романо. Попробовать на него напасть. И вдруг… Убил бы. А что бы было в этом случае? Нас бы, наверное, перестреляли всех. Наверное, хорошо, что я поставил свою «роспись». Теперь он заверит все у нотариуса постфактум, а мы станем обычными работягами, такими, как они. Они ведь сейчас спят, наверное… Или нет? А я ведь никогда не интересовался их жизнью… Я не знал даже Гирю, а Ирвина не знал подавно. Столько всего упущено… Может, оно и к лучшему, что голову Блюхарта пробила пуля, Ли пропал без вести, а Лефтхенд расстрелян, придавленный щитом? Они же были не лучшими людьми, верно? А ты какой? — спросил сам у себя человек и опустил глаза. — А я какой? Я же почти как они, но… У меня даже не хватило сил, чтобы принять смерть или бежать, как Винсент. Интересно… А где он сейчас? Жить как человек, а теперь скитаться по трущобам? Как он будет жить теперь? Его жизнь ведь превратится в вечную войну, ибо Романо не даст ему жить спокойно. Его буду искать по всему Итарису, чтобы убить. И ему, наверное, никто не поможет. А если и поможет… Будет убит. Убит вместе с Винсентом. Или… — человек задумался, снова прислонившись к окну. — Или он станет страхом для Романо. Для всей Карении, которая ощущает себя здесь хозяйкой. Нет. Этот человек не просто исчезнет со всех телеэкранов и из всех налоговых выписок, он будет бороться за преданный нами Итарис. И однажды сгинет, быть может, с сапогом шок-пеха на глотке.
Человек снова оттолкнулся от стекла, а после этого пошел к лифту по темным коридорам офиса. Он двигался спокойно, уже привыкший к полумраку. Знал о том, что может наткнуться на мародеров, но не уже не боялся. Он вызвал лифт, а после призраком вошел в его двери. Баукус побрился сегодня, будто бы собирался на свидание, зачесал седоватые волосы назад и отметил какую-то схожесть с отцом, разве что морщин пока что было не так много, как на лице Баукуса Старшего. Лифт довольно тихо спускался вниз. Уже не звучало ни единого звука. Он просто мерно плыл по шахте, будто позволяя человеку внутри ощутить то спокойствие, которое в себе хранил механизм, старый, как мир механизм.
Вот двери открываются, и человек выходит в парадную. Смотрит вверх, затем на столик, за которым ранее размещался секретарь, а далее смотрит на вход. С добродушной улыбкой он медленно двигается вперед, быть может, чтобы найти для себя смерть или просто погулять по ночному, медленно, но верно вымирающему Кирен-1. Выйдя на улицу, он снова ощутил легкий ветерок, который был характерен для темных улиц, освещенных фонарями, что снова начала облеплять местная мошкара.
— Забавно, — бывший директор с глупой улыбкой посмотрел на роящихся у лампочки насекомых. — Год назад их практически не было. Или… Просто я их не замечал? Я много чего не видел, если подумать. Может, они каждый вечер роились там?