Разоритель Планет

— Пожалуй, однако, ответьте на один вопрос, Баукус. Только честно. Это Вы дали сигнатуру кворонам о моем скором появлении на Айскриме? — спросил с улыбкой Романо, а Баукус покачал головой.

— Если я отвечу положительно — Вы меня пристрелите. Верно? — спросил Баукус, смотря на человека.

— Нет. Вы уже не несете никакой опасности ни для меня, ни для КаренииИндастриз, поэтому нет, — спокойно проговорил Романо, вглядываясь в глаза Максимилиана.

— Тогда, да. Я был вынужден дать сигнал кворонам под давлением Лефтхенда. Тут, видите, дело в чем? Они, видимо, хотели спустить на меня всех собак, в случае, если Вы выживите. Далее, Вы должны были напасть на мой офис — убить меня, а далее получить ряд оплеух от своих акционеров, Вас бы выслали с планеты, ибо Вы нарушили договоренности с корпорацией. Но… Я их перехитрил. Отправил сообщение с корпоративного аккаунта. Я, кстати, не уверен в том, что Вы бы пошли убивать меня, после того, как выяснилось бы, что именно я отправил это сообщение. Вы же не дурак, верно? — ухмыльнувшись, риторически спросил Баукус. — Да. Вы бы не пошли на меня, более того… У Вас была причина, чтобы разбомбить мой офис к чертовой матери, в виде агента, который связывался со мной прямо из своего кабинета, который, судя по всему, стоял на прослушке. Далее Ваш агент, насколько понимаю, Иоганн «Паук» убил двух бойцов командира охраны с позывным «Гиря», а самого Гирю пленил. Далее, вероятно, Гиря раскололся и выдал Вам всю возможную информацию о МилитариКорп, после чего Вы пошли с козырей. Решили через Жабодава собрать лучших наемников, каких только возможно. Итог известен широкой общественности. Только вот ответьте: Гиря жив?

— Жив-жив. Я же не чокнутый убийца, чтобы убивать всех, кто попадет ко мне в плен. Завтра он улетает с планеты, — проговорил Романо улыбнувшись. — Спасибо за честность, а теперь Вы свободны.

— Спасибо и Вам, — проговорил Баукус, выдавив из себя улыбку, после чего встал и, слегка распрямившись, вышел из кабинета.

…

Через час Романо начал проверять свою почту. Сейчас он видел много писем с прикрепленными фотографиями от неизвестного отправителя. Романо открыл первую.

— Приветствую, Роберто. Ты, вероятно, достиг своих целей на нашей планете, но помни, каждая погибшая семья вернется к тебе пулями, — с улыбкой прочел директор, а далее пролистал немного вниз.

На первом фото в кровавой ванне лежала девушка, кончики кудрявых светлых волос погрузились в кровавую воду. Лицо девушки уже не было искажено гримасой боли, она будто уснула, голова была повернута набок, глаза закрыты, а пухлые губки сложены в улыбке. Будто какой-то извращенный фотограф решил произвести съемку для какой-то странной фотосессии, но нет. Это было влияние директора на Итарис. На следующем фото был, вероятно, молодой человек этой девушки, он болтался в петле над кухонным столом, вероятно, она покончила с собой раньше, а он не смог выдержать утраты любимой. Романо предположил это из-за того, что на обоих фото на шеях людей висели одинаковые парные кулоны.

— Кровь и любовь… — прокомментировал человек эти две фотографии, после чего закрыл это письмо, затем открыл следующее.

Надпись гласила примерно то же, что и в первом, поэтому директор просто пролистал ее и посмотрел на фото. На фото были ошметки человека. Кто-то решил покончить с собой и прыгнул вниз. Ничего интересного, поэтому Романо и открыл следующее сообщение. И вот тут ему пришлось ужаснуться.

— Семья Йогуру. Отец — водитель грузовика от завода «Алеут», мать — продавец в магазине бытовой техники «Алеут», — Романо как-то тяжело сглотнул слюну. — Восемь детей, четверо из которых приемные. Семья жила во многом за счет помощи директора компании, после Вашей экспроприации они пытались свести концы с концами, но в итоге покончили с собой. Все разом. Отец семейства подсыпал яд в еду. Это выявлено в силу того, что под ногтями у мужчины остались мелкие частицы порошка «DeadFly». Обычно данный порошок используется против различных насекомых, в малых дозах безопасен для человека, но отец семейства высыпал в суп целый пакетик в сто граммов. Далее порошок произвел химическую реакцию с пищей, что и привело к гибели семейства. Посмотри на то, как они умирали, Роберто.

Романо спустился ниже. Дети различного цвета кожи лежали в кроватях. На полу, на них самих, на постелях виднелись довольно обильные рвотные выделения. От картинки Романо как-то поплохело, но он видел, что не хватало одного ребенка. Он спустился ниже, у запертой двери сидел мальчик азиатской наружности, он также был прямо-таки залит рвотой. Еще ниже была фотография семейной пары. Кажется, что мужчина решил не дожидаться момента ужасной смерти, а свернул шею жене, из-за чего голова последней была повернута под неестественным углом. Сам же мужчина, что называется, по-самурайски вспорол себе живот, однако это не спасло от рвоты.

— Ужасно… — Романо закрыл данное сообщение, выдохнул, а далее пометил «прочитанными» остальные письма от данного адреса. — Да. Каждая семья вернется мне пулями. Звучит довольно поэтично. Интересно… Как скоро Вы меня убьете, мой друг?

…

Ближе к шести часам директор выходил из кабинета, закрывал его, а затем довольно быстрым шагом шел по коридору. Снова к лифту, снова спуск. Вскоре он оказывается рядом с входом, затем спускается по лестнице и садится в автомобиль на воздушной подушке, после чего довольно быстро начинает движение.

Движение на трассе было небольшим, поэтому Романо довольно быстро добирался до своей резиденции. Он двигался чуть больше часа, и вскоре был уже на месте, благо, по пути не было никаких происшествий, но он видел, что теперь машин стало еще меньше, чем раньше. Это означало, что очередные водители не справлялись с тем, чтобы заплатить за свое средство передвижения повышенной опасности. С одной стороны, это было хорошо, ибо теперь Романо мог довольно быстро добраться до резиденции, а с другой, это было плохо, ибо социальная напряженность всегда росла вместе с уровнем бедности населения, а сейчас этот уровень бедности пробивал очередное дно. Кто-то бежал с планеты, кто-то уходил в космические шахтеры, кто-то подыхал на помойке, а кто-то, вероятно, собирался начать борьбу. И вот последние и должны были стать могильщиками, как для Романо, так и для всей системы, которую он представлял. В этих размышлениях и проходила дорога. Роберто был опытным водителем, поэтому мог и сам быть за рулем такого рода автомобилей, но с аэромобилями у него не срослось, именно поэтому он всегда ездил либо на обычной колесной машине, либо на машине на воздушной подушке.

…

Он припарковал свою машину возле дома, а далее подошел к старой-доброй белой двери и нажал сенсорную панель, в очередной раз послышалось добродушное пиликание, а человек вошел внутрь через автоматически открывшуюся дверь.

— Здравствуйте, господин Романо! — громко произнесла гувернантка, встречавшая директора.

— Кира дома? — спросил он, сняв пальто, одетое на одну рубашку, после чего повесил его в шкаф.

— Да. Дома. Что Вам приготовить? — спросила женщина, смотря на Роберто, который снимал туфли.

— Удивите! — с улыбкой сказал директор, после чего слегка изменился в лице, из-за того, что что-то будто стрельнуло в бедре, но, медленно выдохнув, он пересилил желание выругаться и покачал головой.

— У Вас что-то болит? — спросила женщина.

— Не. Так. Царапина, — проговорил человек, проходя в ванну.

Здесь он быстро умылся, посмотрел в зеркало. Видок был потрепанный, трех— или четырехдневная щетина, он улыбнулся с зубами, отсутствовал первый слева резец, еще один, кажется, начал крошиться. «Ну, хоть челюсть на месте», — ухмыльнувшись, подумал Романо, после чего достал бритву и гель для бритья и, нанеся пену на лицо, снова стал сбривать свою щетину.

…

Через некоторое время человек вышел из ванной, вздохнул полной грудью, зачесал свои черные волосы назад и вправо, после чего прошел в комнату, где его уже ждала Кира. Девушка смотрела на него какими-то грустными глазами, а он лишь слегка улыбнулся.

— Ты не рада меня видеть, Кира Шпак? — спросил человек, садясь на диван.

— Как бы нет, но… — девушка поджала губы, посмотрела на Романо. — Знаете, почему отец поднял на меня руку?

— Как понимаю, не выдержал общего давления ситуации, ну а ты произвела некое подобие провокации, верно? — спросил человек, глядя на девушку, которая отвела взгляд.

— Может, Вы и правы. Просто… Отец давил на меня. Перед вылетом на Айскрим он просто выгнал меня из дома, я, конечно, обиделась, а потом… Потом, когда Вы вернулись сюда. Он был какой-то не такой. Он там, кажется, будто с ума сошел. Начал на меня нападать, сначала словесно, а потом… Потом Вы знаете, — девушка говорила об этом, будто уже до конца осознав то, что случилось. — На самом деле, после того, как Вы вошли в нашу жизнь, он очень быстро начал меняться. Сначала… Ладно. Скажу. Он же был движим местью. Я помню то, как отговаривала его брать в руки пистолет на первую встречу с Вами. Сейчас думаю, что зря отговаривала. Он бы струсил применить его по назначению. Но… Он довольно сильно менялся после разговоров с Вами. После первой операции, которая у Вас была… Он принес мне какую-то книжку, приготовил вкусный ужин. Он был совершенно другим, — девушка шмыгнула, опустила глаза. — Тогда я будто приобрела отца. Настоящего. Нежного, любящего. А потом… Бар. Тогда он начал слетать с катушек.