Разоритель Планет

— Ну, спасибо… Меня то с медведем, то с гориллой сравнят. Это лучший комплимент! — усмехнулся человек, после чего надел свою кожаную куртку.

— А тебе, кстати, в кожанке зимой не холодно? — спросил уже Генрих, смотря на своего нового огромного друга.

— Не. Мышцы-то синтетические, по крайней мере, внешняя часть, так в них и тепло. Тело это же тоже своего рода одежда, так что все нормально. Не бойса — не заболею. Плюс операции, в которых я участвовал, часто проходили на дальних от звезд планетах, так что закалка у меня, как у древнего «моржа». Такая хрень в минус десять — не пробивает, если там… Ну… К примеру, не час на улице торчать. Так что нормально.

— Классно, наверное, таким бугаем быть.

— Не. Минусы есть. Вот там некоторые на рост метр девяноста жалуются, что там много чего башкой задеваешь, так я задеваю еще больше, чем они. Но да… Ты всегда устрашающ при таких габаритах, — как обычно улыбнулся Билли. Было в этом громиле что-то одновременно и страшное, и в какой-то степени милое, по крайней мере, с друзьями он был по-настоящему добрым и прекрасным человеком. И хоть Генрих и был знаком с ним от силы день, но этот здоровый парень уже завоевал его сердце своей добрейшей улыбкой при устрашающем виде.

…

Шли они недолго, как оказалось, бар был совсем рядом с домом, и Генри даже в нем бывал несколько раз, только в силу шока не смог понять, где находится. Он смотрел себе под ноги, а рядом с ним шли два настоящих друга, наверное, настоящих. Да, пожалуй, дружба с ними была значительно крепче, чем с теми, с кем он проводил время ранее. Бизнесмены и чиновники, почему-то, почти все забыли о нем сразу, как только он разорился. Ни помощи тебе, ни чего-то подобного, а один из «друзей» и вовсе выкупил цеха с молотка, после чего самодовольно продолжил производство старых заказов.

— А где ты воевал, Билли? — спросил Генрих, посмотрев на гиганта снизу вверх.

— Где-где… Да вот… Может, помнишь, в новостях было. Про «Триумвир Левый». Я там был. Голем-Четыре нынешний захватывал. Капиталисты конфедерации не сильно рады были тому, чтобы у них «экспроприировали» их старую добрую планету. Ну, вот и решили попробовать потягаться в бою. Не вышло. Я сильно говорить про это не люблю, так что извиняй. Может, в будущем как-нибудь, и побалакаем в дружеской компашке, коли живы будем.

— Понятно. Страшно было?

— Ну… Я тогда молодой был совсем, двадцать с лишком годков, ну и первые серьезные битвы. Мясорубка. Приятного там мало. Нынешние пострелушки — это мелочь, вот когда плазмой стреляют в больших объемах с обеих сторон… Тогда страшно. А так… Вон моя броня ППшки, а это одно из основных орудий пиратов и прочего сброда, держит на ура. Штурмовую винтовку, — ну, если не под прямым углом, — тоже держит, а там почти все пули в откос идут. Вот шоковое оружие — это дерьмо. Мягко говоря, неприятно им получать, хотя тоже зачастую выдерживаю, но после Голем-Четыре — это какая-то игра. Нестрашно абсолютно, адреналин, конечно, играет, но даже близко не стоит. Хотя… Вот с рогарийцем сегодня — немного страшно было. Впервые сталкиваюсь, но, как вижу, они не сильно броню любят, если правильно определил их духовную субстанцию, после раздробленного лобового щитка.

— Понятно, — Генри из-за этих слов ощутил себя еще более паршиво, вот одного какого-то убил и разнылся, а еще застрелиться пробовал. А он? Этот титан? Прошел настоящую войну, а потом сохранил какую-то дружелюбность и чувство юмора.

Вскоре они оказались на пороге дома, Генрих нажал рукой на панель, затем они вошли, потом к лифту и поехали наверх, затем по коридору к дверям квартиры.

— Мы заходить, наверное, не будем? — спросил Джек. — Дочурка, наверное, не спит, а тут еще мы завалимся. Ей же, хозяюшке, надо будет что-то сварганить по-быстрому. Так что иди, наверное, один.

Как вдруг дверь открылась, а на них смотрели заплаканные глаза девушки, которая, кажется, еще сильнее похудела за это время.

— Заходите, — сказала она, смотря на мужчин, и как-то тяжело улыбнулась в ответ на улыбку Билли и на понимающий взгляд Джека.

— Ну, если приглашаешь. Не смеем противиться, — улыбнулся Джек, а после подтолкнул Генриха вперед.

…

В доме они побыли недолго. Вскоре Джек засобирался, а за собой повел и Билли. Тихо и мирно Генрих проводил их, а дальше вернулся в зал и сел на тот диван, на котором неделю назад, или больше, или меньше, сидел тот самый тип в шляпе, который сейчас являлся его начальником. В голове снова начал возникать образ того самого кворона, и в глазах помутнело. Дыхание замедлилось, а сердце, наоборот, начало стучать очень быстро, человек пытался восстановить обычный пульс, убрать этот образ с разорванной грудью, «выплюнутыми» окровавленными жвалами с разбросанными по полу щупальцами. Он смотрел перед собой стеклянным глазами, пока рядом не села Кира, она смотрела на отца каким-то испуганным взглядом.

— Пап? Что случилось?

— Неважно. Неважно, — промямлил человек. В голове у него не укладывалось то, как он машинально нажал на спусковой крючок, а ведь даже не понимал того, что делает. Это все получилось машинально, как будто сыграл какой-то глубоко сидевший в голове инстинкт.

— Ты убил? — этот вопрос тоненького голоса звучал как приговор. В нем не было ни осуждения, ни жалости. Он практически звучал как констатация, как какая-то речь неумолимого судьи, который одновременно являлся и палачом, от этого в сердце как будто что-то стрельнуло, а рука сама легла на грудь. На лице отобразилась какая-то слабая улыбка, скорее болезненный и бессильный оскал, дыхание стало менее глубоким, а человек будто начал погружаться в сон.

…

Очнулся он лишь тогда, когда приехали медики. Сейчас он лежал на диване. Обморок. Рядом сидел какой-то крепкий мужчина, который набивал чек в своем планшете.

— Доброй ночи, господин Шпак, — проговорил искаженный медицинским респиратором голос. — Ваш счет пять сотен кредитов.

— За что? — как-то тихо проговорил человек, с недоумением глядя на этого амбала в медицинской одежде.

— За что? За экстренный вызов по ненадобности. Вы, видимо, сегодня переволновались и свалились в обморок. Я ввел Вам пару стимуляторов для пробуждения, а также антистресс. Лекарства бесплатные, а вот штраф за такое дело имеется. Если часто падаете в обмороки, обратитесь к неврологу, а также посетите психиатра. Оплатить свой штраф можете прямо сейчас или через планетарное, городское или районное казначейство. Всего Вам доброго, и не болейте, — человек проговорил будто бы заученные слова, а после поднялся.

— Спасибо, — проговорил Шпак в спину человека.

— Спасибо в карман не положишь, приберегите его для дочери, которая так сильно за Вас переживает, что готова из-за каждого обморока вызывать врачей, — голос его был уставшим, но он будто бы издевался над теми, кто его вызвал. Участь врачей была не самой лучшей нынче. Участились случаи попыток суицида через интоксикацию, участились и различные припадки, а также участились случаи обострения каких-либо болезней. Самое интересное — это то, что все это случалось у людей, которые недавно потеряли работу, и Шпак знал, из-за кого эти парни со скорой так загружены работой, а также знал, почему этот человек все-таки решил написать жалобу на ложный вызов. Век технологий! Любую фамилию можно пробить и узнать все, вплоть до того, где ты работаешь, при должном программном обеспечении, которым эти люди обладали.

Кира закрыла дверь за доктором, а после подошла к дивану. Вид у нее был потрепанный, а глаза заплаканные.

— Извини меня, дочка, — Шпак сам шмыгнул и кое-как подавил соленую воду, которая начала возникать в глазах, девушка села рядом с ним.

— Убивал, значит… Пап, а как это? Убить?

— Ну… Сама видишь, как… Я не человека убил. Кворона. Не знаю. Сложно как-то. Вроде квороны и жить особого права не имеют, но… Они ж тоже живые. Значит, имеют право. На жизнь.

— А… Как это случилось?