Разреши себе меня

Проводить себя Света не дала, поэтому тихо ехал за ней на машине, игнорируя гневные гудки позади. Лишь, когда она вошла в офисное здание, поехал на работу.

В управлении сегодня было спокойно, поэтому до раздевалки меня никто не дергал. Лишь переодевающийся рядом Игорь выпучил глаза и коротко хохотнул:

– Дуб, ты чего это синей бородой заделался?

Я тихо выругался сквозь зубы и стянул футболку.

– Да ладно. Не переживай, в маске не видно, проституток не напугаешь. – Тут он резко замолчал. – Ты татуху на спине набил?

Вот это было не по сценарию, поэтому я резко повернулся.

– В смысле?

– Я про крылья на спине. Ниче такие, кстати.

Я быстро подбежал к зеркалу и, повернувшись спиной, оглянулся. Ёпт… На всей спине у меня красовались крылья, кожистые, перепончатые и стильно выглядящие. Даже все прожилки прорисованы были.

– Вот, зараза. А говорила, смоется. – В действительности контуры картинки лишь слегка поплыли, что придало рисунку еще больше реалистичности.

– Гош, ну-ка, сфоткай ка это дело. – Попросил я веселящегося рядом Беляева.

– Ага. Щас. Где ты художника такого нашел? Может мне тоже нарисует. – Завистливо спросил парень, доставая телефон.

– Пусть жена тебе рисует. – Огрызнулся я. – Фоткай давай.

– Жадный какой. – Фыркнул Игорь.

А я вспомнил, что недавно мы одну шарашку прикрывали, которая татуировки без лицензии била. Наведаться к ним что ли? Ведь по любому работают все равно. Там вроде мастер толковый был.

После отправился к следакам в кабинет.

– Ну как, спокойно сегодня? – Спросил, едва поздоровавшись.

– Угу, - послышалось вразнобой.

– Хотите работки подкину?

– Дуб, вот что тебе последняя смена тихо-мирно не работается? Тебе, что, больше всех надо? – В кабинет следом за мной вошел Кириллов Борис Гавриилович, наше начальство во плоти.

– Так ведь потом, товарищ капитан, сиди, бумажки перебирай, пузо отращивай. Скучно мне будет. – Пожаловался я.

– Не будет. Уж поверь мне. – Усмехнулся Кириллов. – Рассказывай, давай, кто там у тебя.

– В общем, одна неврологша толкнула под видом успокоительного одной женщине наркоту. Хотелось бы узнать, это была разовая акция щедрости, или все поставлено на поток. – Я протянул адрес начальнику.

– О как. Занятно. Ну, давай проверим. – Он обвел глазами спрятавшихся за мониторами подчиненных. – А где Васька?

– Тут я. – раздалось от двери, и вечно лохматый парень, с кружкой в руках прошагал к своему столу.

– Человека пробей. – На стол лег листок, вырванный из блокнота.

Василий мученически вздохнул, но принялся за дело, тоскливо поглядывая на остывающий рядом кофе.

– Нет такого человека. – Через минуту выдал он.

– А какой есть по этому адресу?

– Ложкарев Петр Макарович. Снимает помещение уже два года. До этого работал ТЮЗе актером второго плана.

– Кто его вел раньше? Почему не взяли? – Заорал под Васькино ухо Кириллов.

– Вел Хлопков. Потом почему-то дело было закрыто за недостаточностью улик. – Василий ткнул пальцем в монитор.

– Так, все. Мне плевать, что у него дядя генерал. В разработку его. И документы на него тоже отправь. А мы, пожалуй, наведаемся к этому скомороху. Парней собери. – Это уже мне.

– Вы с нами поедете?

– Да, разомнусь немного. – Борис Гавриилович весело мне подмигнул и вышел из кабинета.

– Нарой на Хлопкова все, что можно. – Шепнул я расслабившемуся с кружкой кофе Васе. – С меня шоколадка будет. – Похлопал его по плечу и отправился за парнями.

Через час мы в форме и с автоматами наперевес дежурили у дверей офиса данного индивида. Десять минут назад в помещение вошла высокая худая дама (подозреваю, что это переодетый Ложкарев). Кириллов решил подождать, пока работник вечного и прекрасного расслабится и укоренится на своем месте.

Наконец, в наушник поступил сигнал: «Поехали парни», и мы ворвались в офис.

– Что вы себе позволяете? – Раздался визгливый голос.

Я прошел до сидящей за столом шатенки и дернул за волосы. Волосы, само собой остались у меня в руке, а под ними оказался короткий русый ежик.

– Да вы знаете, кто я? У меня связи! Да завтра вашего духу не будет в органах…. – Верещало резко полысевшее существо.

Борис Гавриилович подошел к вздернутому за шкирку бывшему работнику культуры.

– Где наркота, Петенька?

Как бы не владел собой арендатор помещения, а взгляд на стену метнул. Пусть мимолетный и из под ресниц, но я засек.

– Там. – Ткнул я пальцем в картину, хранившую за собой запрещенные вещества.

Он даже сейф не поставил. Просто нишу сделал и там хранил коробочки запрещенного в нашей стране препарата.

– Ты знаешь, что это? – вкрадчиво спросил схваченного дегенерата капитан.

– Вы ничего не докажете? – Снова завел свою волынку Ложкарев.

Я просто встряхнул трансвестита за шкирку и пропел на ухо:

– Ты продал наркоту моей женщине, поэтому если каким-то чудом сможешь выкрутиться, я тебя сам найду и переломаю каждую косточку в твоем теле. Настоятельно советую тебе сесть самому. – Закончил я вкрадчивым шепотом.

Ложкарев рванул от меня оставляя в моих руках воротник белого халата и практически повис на Гошке, цепляясь за того руками и ногами.

– Я все подпишу. Уберите от меня этого психа.

– Я, в отличие от некоторых, в женскую одежду не переодеваюсь. – Обиделся я.

В отделении он давал показания под моим личным присмотром и ежился от одного моего взгляда. Это вам не гадость толкать несведущим барышням. Сдал и Хлопкова со всеми потрохами. Допрыгался чувак.

– Чем ты его так напугал? – Спросил Кириллов, едва Ложкарева увели.

– Все его платья пообещал выбросить, - отшутился я, но мне от чего-то никто не поверил.

А ближе к вечеру позвонила мама.

– Сын, Вы не забыли о том, что должны присутствовать на балу в честь вашего дня рождения? – И столько пафоса было в голосе родительницы….

– Элоиза Кузьминична, а вы не забыли, что двадцать первый век на дворе, а ты все из себя аристократку строишь?

– Да как ты смеешь? – Раздалось из трубки.

– Мама, мне насрать, веришь, нет? Приду туда только ради отца и Левки. – По-детски огрызнулся я.