Разрушительная страсть

— Почему я все еще думаю что вы отговариваете меня от самого замужества, — рассмеялась я.

— Это тоже важно, — улыбалась она, — прекрасно, — снимай.

— Когда контрольная примерка? — я зашла за ширму из искусственных цветов.

— Через два дня, сядет идеально, — она щелкнула пальцами.

— Спасибо вам, — я накинула черное пальто, забежала в булочную за хлебом и в овощную лавку за овощами, выслушав десятки комплиментов от мужчин.

— Да, дружочек, — я ответила на звонок Петрова.

— Как ты там, Вольная? — я слышала на заднем фоне итальянские крики.

— Хорошо, — выдохнула я.

— Мир, говори? — догадлив черт.

— Только никому и не орать, — предупредила зная этого громогласного петушка, откинув голову на кожаное сиденье машины.

— Рассказывай, — у него захлопнулась дверь.

— Амиран и я, мы решили, — выдохнула, сказать кому-либо об этом было тяжелее, — мы решили венчаться в эти выходные.

— Ты сдурела? — взвизгнул он.

— Петров, без бумаг и смен фамилий, — трясущейся рукой завела кроссовер.

— Мир, что за прикол, ты хочешь остаться с голой жопой, когда он вдруг решит, — осекся.

— Так, Яр, венчание это намного серьезнее этих бумаг, — только сейчас я понимала, что в какой-то степени несу чушь.

— Намного серьезнее поступать как взрослая девочка и позаботиться о своем будущем, а не верить в сказки, — злится, — Мир, а если его пристрелят.

— Что ты такое несешь? — возмущение, сейчас в ярости была уже я.

— Не хочу чтобы так было, но их дела, Вольная, будь умнее, не дури, — слышно как он сделал затяжку.

— Что ты знаешь об их делах? Отвечай! — тронулась по улице вверх.

— Только ты не ори так. Мы были на показе в Москве, на каком-то закрытом благотворительном вечере, там был вроде как аукцион…

— Женщин? — перебила в ужасе, этого не хватало, мой сутинер? Или как их там?

— Я не должен об этом говорить, но нет, все обычно, купивший ведет женщину на ужин, просто. Я бы и думал как олень, что все так невинно, пока нас менты не накрыли, но странно что они что-то обнаружили.

— Что теперь? — свернула к дому.

— Не знаю Мир, Тугушев увез нас сюда. Дел больше с ними не имеет, зол как черт, его тоже чуть к стенке не приперли. Сейчас все они ищут того, кто мог их сдать, — смеётся истерически, значит там происходит что-то не здоровое.

— И? Говори уже! Хватит кота тянуть за яйца, — свернула к дому.

— Они подозревали Амирана, но потом все стихло — это оказался какой-то новенький в их банде.

— Ладно, спасибо, ты впорядке?

— Да, детка. Я вылетаю на твою свадьбу или как его там, венчание. Это не обсуждается, приготовьте для меня спальню, какое платье тебе привезти?

— Я нашла платье, привези хорошее белье, — это хороший шанс быть во всеоружии, — Спасибо Яр, только никому, это секрет.

— Да моя романтичная душа, секрет.

Вернувшись домой. я увидела Амирана на кухне в пижамных штанах.

— Доброе утро Мир, ты где была? — он наливал кофе.

— Ходила за хлебом и овощами, — я показала на бумажные пакеты в руках.

— Доброе утро, властный мужчина, — я поцеловала его в щеку.

— Прокатимся сегодня по горам? — предложил он, сидя за островком.

— Предпочитаю остаться дома, — я принялась за готовку.

— Тогда ресторан, — утвердил он, — Мир, я договорился, нас обвенчают в субботу в церкви на горе Казбеги, мы переедем в Степанцминда в четверг.

— Ага, но решение все равно за мной, — я подала ему тосты и омлет.

— Я думал, что ты решила, — он был спокоен, но это выводило меня из себя, его игра в “ничего не происходит”, он что принимает меня за дуру.

— Амир, я знаю что ты делал в Москве и что полиция накрыла ваш подпольный бардель и что там все на ушах и подозревают тебя и знаешь еще что? — я говорила спокойно, но закипала с каждым словом, а он сложил руки и устроил на них свой подбородок.

— Что? — его правая бровь поднялась вверх, на лице полнейшее безразличие.

— Скажи мне что ты никак не связан с этим и что мой отец, вы оба вместе не работаете? Скажи мне, — требовала я.

— Успокойся, — отрезал он.

— Нике, что с теми деньгами и фирмой? — меня понесло, я начала вспоминать все.

Я отхлебнула горячего кофе и обожгла язык, — блядь, — я кинула кружку в раковину.

— Мирослава, сядь, давай спокойно поговорим, — он указал на стул.

— Ди, не твоя сестра, она вообще родная вам? Кровь тогда в больнице, — я требовала ответы, находясь в ярости.

Он зажмурил глаза и потер переносицу, — успокойся, я сказал! — Он резко встал и пошел в спальню. Я стояла и смотрела на разбитую кружку, периодически поглядывая в окно. Я услышала шаги, он вышел полностью одетый, взял ключи от машины и уехал. Вот так просто.

Злилась ли я? Конечно злилась. Я просидела в одиночестве с бутылкой вина до глубокой ночи, переписываясь с мамой, которая все еще не могла выбрать свое платье и была не рада пропажей отца на работе, с Ди, которая рассказала про неловкие ухаживания Руса и про то, что между ними было, как он остолбенел, когда увидел ее и завтрак на кухне, с Петровым, который доставал меня фасоном платья и стилем моей безумной задумки, которая кажется летит к чертям. В моей голове крутились разные мысли, я бы соврала если бы сказала, что не думаю о материальной стороне, не вспоминала нас с малышкой, но сейчас это не то что нужно, не то, что я хочу. Я посмотрела на телефон и в очередной раз набрала его номер, выключен.

Ключ в замке повернулся, отмыкая его. Я ожидала увидеть его пьяным. Но он пах обычно, ходил ровно и не выдавал вообще никаких эмоций, прошел в гостинную и сел напротив меня, на угол дивана.

— Пьешь? — он взял бутылку и посмотрел сколько осталось.

— Это вторая, — призналась.

— Мир, тебя нельзя оставлять, — какой серьезный папочка.

— Но ты оставил, где ты был? — отставила бокал на столик и посмотрела на него, усаживаясь удобнее.

— В церкви, — серьезно сказал он, — знаешь, оказывается перед тем как венчаться люди исповедываются.

— Там много условий, которые мы не соблюдаем, — развела руками, это молчание между нами невыносимо давило.

— Да, — усмехнулся он, — но все же, мне есть в чем раскаиваться.

— И ты раскаялся? — давай удиви меня дорогой.

— Да, — не смотря на мои издевки он кивнул, — выслушай меня пожалуйста, без вопросов Мирослава, — его “Мирослава” резало слух, — постарайся принять нормально и оставь это между нами, — он заглянул мне прямо в глаза и почесал подбородок, он выглядел уставшим.