Реконструктор

Взвести автомат?

А как на это посмотрят те, кто едет в автомашине?

Нет, не буду пока этого делать.

Рев мотора все громче, и из-за поворота наконец появляется автомобиль. Не очень большой, какой-то полугрузовичок. Штучка явно не немецкая, такого раньше встречать не приходилось. Чешский, французский? Да хоть датский, мне-то какое дело?

В кабине сидят двое, и из кузова выглядывают еще какие-то физиономии.

Так, в кабине фуражка… Опять офицер?

Быстро встаю с пенька и вытягиваюсь.

Нет, не пронесло…

Скрипят тормоза, что-то вжикает, и автомашина останавливается. Из кабины выглядывает хозяин фуражки:

– Солдат, ко мне!

Быстро подбегаю и, вытянувшись около кабины, пытаюсь прищелкнуть каблуками. Выходит плохо.

– Что вы тут делаете, старший стрелок? Ваши документы!

Вот екарный бабай! А ведь реши старшина просмотреть и мои немецкие документы, да найдись там умеющий читать по-немецки… Там бы меня и прикопали, несмотря ни на что.

Но сейчас, здесь, я только рад этому обстоятельству. Торопливо вытаскиваю их из-за пазухи и протягиваю офицеру. Сбоку потянуло табачным дымком, солдаты, пользуясь остановкой, закурили.

– Четыреста пятый гренадерский? Это же где-то рядом? – Офицер вертит в руках мой зольдбух.

– Так точно, герр обер-лейтенант! Несколько километров отсюда.

– А что вы делаете здесь?

– Командир взвода послал меня отвезти почту!

Вру напропалую! Одна надежда, что офицеру это не так интересно.

– А почему стоите?

– Забарахлил двигатель! Засорился бензопровод. Я его прочистил и готов следовать дальше.

– Не задерживайтесь здесь, старший стрелок! Лес полон опасностей.

– Яволь, герр обер-лейтенант!

Прячу во внутренний карман свои документы.

– Разрешите продолжать путь, герр обер-лейтенант?

– Продолжайте… Кто это?!

Оборачиваюсь.

Хватаясь за ветки кустов, снизу поднимается мой попутчик. Изможденное усталое лицо – его вполне можно принять за больного.

Испачканная шинель и вымазанные в грязи сапоги, немецкий ремень с подсумками и… офицерская фуражка…

И какого черта он вылез? Машины не слышал?

А ведь и верно – не слышал, скорее всего. Овраг-то внизу, а тут поверху ветерок, мог шум мотора и унести, это же не танк все-таки едет. Да и разговариваем мы совсем не так уж и громко, мог разговора и не услышать.

А вот это – капец. Полный и окончательный. Немецкий солдат такого фортеля отмочить не сможет (ну это я так думаю…). И уж, во всяком случае, настоящий офицер это без внимания не оставит. Сейчас он Николая окликнет, а тот и не среагирует. И вот тогда – все…

Мысли эти пронеслись в моей голове буквально за мгновение. А руки уже начали действовать, не дожидаясь команды от головы.

Рывок двери на себя – и не ожидавший такой подлянки офицер кубарем вылетает наружу. Я помогаю ему, дернув за воротник шинели.

Отпрыгиваю от машины, резко перекинув в боевое положение автомат. Вижу, как завозился в кабине водитель, – до него тоже что-то дошло.

Поздно, родной…

Короткая очередь – и он тычется головой в рулевое колесо.

Добавляю офицеру пинка и поворачиваюсь к кузову.

Там уже прекратили курить и повскакивали с мест.

А вот вам хрен, товарищи министры!

Очередь выбивает щепки из борта. Еще одна…

Стреляю почти наугад, пытаясь прочесать огнем весь кузов. Через борт свисает первое тело – один готов!

Магазин пуст.

Бросаю его на землю и рывком расстегиваю подсумок.

Так, извлечь магазин, вставить…

Из кузова бахает выстрел, пока неприцельно: стрелявшему страшно высовывать голову над краем кузова.

Так ведь у меня и граната есть! Я ее из своих запасов достал и в сумку убрал.

А ну-ка…

Колпачок, рывок за шнур – пошла!

Держи, приятель!

За моей спиной бахает выстрел – Кружанков? В кого он там?

Кто-то попытался из кузова сигануть?

Сейчас там жахнет!

Но перед этим над бортом мелькает тень – кто-то пытается выскочить. Автомат в моих руках дергается, и неудачливый прыгун отлетает назад.

Бух! Дым, пыль и летящие во все стороны тряпки. В кузове орут сразу на два голоса. Стреляю на звук.

Бах! Бах!

С моей головы слетает пилотка, а по щеке словно проводят раскаленным гвоздем.

Это еще что за здрасьте?

Поворачиваюсь, одновременно припадая на одну ногу.

«Запомни, Максим! В случае резкого разворота в любую сторону всегда меняй положение! Стоишь – присядь. В приседе разворачиваешься – на землю падай. Если по тебе кто стреляет – так он по прежнему силуэту целить будет. Привычка это такая у большинства людей. Человек, если он не хитро выделанный профи, всегда в какую-то конкретную точку попасть хочет. В руку там или в голову… А стрелять надо – по силуэту. Нет нужды в какое-то конкретное место попадать. Пуля – она, знаешь ли, не шарик из пластмассы, куда сильнее долбит. И опосля ее попадания даже самый суперский боец – и тот охренеет, хоть немного. Там его и добирай… – Сергеич задумчиво чешет подбородок. – Впрочем, вероятность того, что тебе это всерьез пригодится, весьма невелика. Но знать такие вещи – нужно!»

Так вот как этого «пятнистого» зовут!

А тело заученно выполняет привычные движения. Я резко ныряю вниз, уходя с линии огня.

В-з-з-ж!

Над головою противно свистит пуля.

Офицер!

Оклемался-таки…

Что-то мало я ему наподдал!

А нельзя ему живым в плен попадать, никак нельзя. Станут его потрошить – он про Макса Красовски все и расскажет…

Кувырок вперед! Сбить фрицу прицел!

За спиною трещат выстрелы – плевать! Пусть Николай воюет. Там их много быть не должно.

Выхожу из кувырка почти одновременно с выстрелом. Автомат звякает – в него пришлось! Но немец – вот он, почти рядом!

Нажимаю на спуск – выстрела нет. Бесполезная железка летит офицеру в лицо – удачно!

Не в том смысле, что я в него попал, здесь не повезло, но он откидывает голову в сторону, и пистолетная пуля бесполезно вспарывает воздух где-то в стороне.

Моя рука ныряет вниз – за штыком.

Левой рукой отбиваю в сторону пистолет.

Немец что-то кричит, бьет меня левой рукой в лицо…