Рекорд

— Еще как.

Решаю нарезать сыр. Тим, взбалтывая в шейкере свой коктейль, отправляется к холодильнику, достает упаковку яиц и подходит к плите. Разбивает четыре штуки одно за другим в мою сковородку. В это время песня Шакиры заканчивается и начинается новая. Тим кивает под музыку, настроение у него игривое. Остается мечтать, что парни не будут долго возиться с прицепом.

Яичница весело скворчит.

Я делаю вид, что этой ночью ничего не было.

Пока Тим не обнимает со спины, положив ладонь на мой живот.

— Эй, у меня нож! — Резко оглядываюсь.

Он отвечает на возмущение строчкой из песни:

— Нет, я рук не уберу, знаешь, чисто из-за принципа.

Становится смешно! Так складно получается. Тим вздергивает брови и увлеченно продолжает прикалываться:

— Я не строю принца из себя, ведь ты и не принцесса тоже, в принципе, сама…

Ахаю беззвучно недовольно, но его ослепительная улыбка обезоруживает. Тим отходит на шаг, покачиваясь в такт, и подзывает меня пальцем:

— Цыпа-цыпа-цыпа-цыпа.

Хохочу! Боже, какой дурак! Он играет бровями, я поднимаю руки и начинаю изображать Жади из «Клона», двигаясь под восточный мотив.

— Воу… — Тим вторит песне: — Да ты явно заблудилась, ты по пьяни явно себе допустила… Залезай на мотоцикл, цыпа… — Он делает характерное резкое движение бедрами.

Через смех кручу у виска, Тим тоже широко улыбается. Я эффектно поворачиваюсь спиной и эротично трусь об него ягодицами.

— Я рыцарь, бля! — выкрикивает он вслух следующую строчку, но так, будто самому явно не до смеха. Тоже поднимает руки, подыгрывая.

Мы прикалываемся под музыку, снимая напряжение и веселясь. Двигаясь в такт, параллельно солю свой и Тима завтрак, делаю бутерброды. Он снова обнимает со спины, я продолжаю танцевать, оба ржем. Именно в этот момент в кухню заходит Семен и радостно скалится.

Мы с Тимом мгновенно приходим в себя. Я прочищаю горло и юркаю к плите, он возвращает лицу хмурое выражение и продолжает трясти шейкер.

— Боже, да он у тебя уже двести раз взбился! — ругаюсь я.

Тим посылает мне строгий взгляд и делает музыку потише.

— Ну что там? — спрашивает у Семена. — Рассказывай.

Парни взахлеб обсуждают прицеп, его состояние, стоимость и все такое. Я же стараюсь не улыбаться так счастливо, делаю вид, что увлечена готовкой.

Когда садимся за стол, мобильник Тима снова вибрирует. Он встает и принимает вызов. На этот раз по ответам делаю вывод, что Агаев нужен как волонтер.

— Хорошо, я выезжаю, буду через час, — говорит он быстро.

— Агай, работы много, — предупреждает Семен. — Пусть без тебя в этот раз.

— Я ненадолго, там… В общем, скоро приеду.

Однако обращается Тим почему-то ко мне. Словно отпрашивается.

Понятия не имею, что это значит, но отчего-то становится очень тепло. Мы смотрим друг на друга некоторое время, и такое странное чувство, как будто нам это просто нравится — пялиться в упор. Словно можно было бы заниматься только этим.

— Ты в лес? Я бы хотела с тобой поехать, — признаюсь честно.

Плита — это, безусловно, веселее, чем газон, но я бы предпочла эндуро.

Тим задумывается буквально на секунду. Качает головой.

— Ты не в розыске, Насть, но рисковать не будем. Посиди в гараже, окей?

— Посижу, конечно. Просто говорю, что в прошлый раз мы были неплохой командой. Будь осторожен. Лоси и все такое.

Мы снова друг на друга смотрим. Я — воровато, пристально, он — будто мысли прочитать пытается. Мне хочется продолжать на него смотреть.

На прощание Тим целует меня в щеку, а потом, запрыгнув в «супру», уносится прочь.

Следующие четыре часа механики занимаются машиной. Я сижу на диване, наблюдаю за ними и периодически проверяю, не ответил ли Шилов. Судя по сводкам, Тим отправился искать грибников. Пара пенсионеров заплутала в лесу, родные прождали до вечера, после чего бросились искать. Утром вызвали помощь.

— Семен, а ты знаком с мамой Тима? — спрашиваю я внезапно.

— Знакомы ли мы с Маргаритой Юрьевной? — пафосно переспрашивает Гриха. — С лучшим кондитером Сибири?

— Да мы загибаемся без ее булочек!

— Серьезно? Мама Тима — кондитер? — оживляюсь я. — А расскажите подробнее. — Пожалуйста-пожалуйста!

Глава 20

Мама Тима — максимально добрая женщина. Это я поняла в первые пять минут рассказа парней по их глазам, интонациям, шуткам и дальше с каждым словом только убеждалась. Ее любимое занятие — организовывать праздники, сама она специализируется на свадебных тортах, очередь за которыми расписана на год вперед.

Интересное дело. Где Тим и где праздник? Природа пошутила, подсунув кондитеру такого сына?!

— Как он среди тортов и кексов умудрился вырасти злобным? — живо интересуюсь я.

Парни хохочут.

— Да, они с Тимом разные, — болтает Семен, поднимая капот и склоняясь к движку. — И внешне, и по общению. Как фиат и бэха.

— Тим, наверное, пошел в отца?

— Скорее в деда. Тот тоже был спортсменом, характер — тяжелый, волевой. Не представляю, как Маргарита Юрьевна умудрилась вырасти такой доброй… О, кстати, наш Тим даже родился в день рождения деда, спустя — дцать лет.

— Серьезно? — удивляется Гриша.

— Ага. Вот и не верь после этого в реинкарнацию. А я, между прочим, верю, я думаю, все в жизни не просто так.

— Добрая-то добрая, а бизнес у нее хорошо развивается. Так что смотря с кем, — продолжает тему второй механик.

— Пожалуй, ты знаешь, вопреки. Она из-за мягкости часто на деньги попадает. Как в тот раз, помнишь?

— В какой раз? — спрашиваю. — Я не в курсе.

Парни переглядываются.

— Тим сам расскажет, если захочет. Душа у Маргариты Юрьевны нараспашку, а так нельзя, особенно если с людьми работаешь. Люди-то ведь разные бывают. С виду, например, приятные, а в душе прогнили напрочь. В глаза улыбаются, а за глаза… — Семен морщится, явно припомнив что-то из личного опыта. — А иногда наоборот, человек вроде мерзкий, но чужого брать не станет. Хоть убей! Не возьмет. Так-то, Настя.

Вздыхаю. Да уж, что верно, то верно. Шилов — ну просто душа компании. Работящий, ответственный, красивый мужик.

— Маму Тима часто обманывают? — уточняю я вслух.

— Скажем так: сто раз было, что ей пишут, дескать, торт не понравился. Она верит, плачет, деньги возвращает. В убыток себе работает. Торт где? Торт съели, а деньги верните.

— Это же нечестно. Если торт не удался, то пусть возвращают его целиком. С надкусанным, блин, кусочком!

— Не удался у Маргариты Юрьевны? Ха-ха! Срубают в первую же минуту! А ей так неудобно, что она возвращает все до копейки. По крайней мере по первости возвращала, сейчас не знаю. Люди есть бессовестные.