Рекс

— Ну так езжай туда, да скорее, я есть хочу! — потребовала Тилли, глядя на проплывающий мимо пейзаж. Теперь Эндрю не гнал машину, как вначале, но плавное покачивание на проселочной дороге вызывало у Тилли тошноту.

— У вас, Барбара, достаточно колец и перстней. Полагаю, мы можем менять их на еду…

— Ну и много ты наменяешь? — снова вмешалась Тилли. — Пять колечек, ну — пять пирожков. А нас трое и ты вон какой здоровой. Хотя нет, ты же на баллонах живешь. На сиропе!

— Теперь мне ясно, кто стащил баллон из ящика! — усмехнулся Эндрю, поглядывая на Тилли в зеркало заднего вида.

— Ну и что? У тебя их вон еще сколько осталось! — возразила та, толкая ногой коробку с баллонами.

Тилли никому не давала скучать в дороге, и таким образом они проехали еще полтора часа, объезжая населенные пункты и сторонясь сельских автозаправок — везде, где были люди, могли оказаться и осведомители Камерона.

Внезапно Эндрю выжал тормоз, и машина резко остановилась, подняв целое облако дорожной пыли.

— Что случилось? — испуганно спросила миссис Юргенсон, оглядываясь по сторонам, но здесь повсюду были только небольшие рощи и пустоши вперемешку с засеянными полями.

— Ничего, просто показалось. Сейчас доедем до деревни, где можно будет сменять еды по более выгодному курсу, чем предлагала Тилли.

— Давай скорее! Я сейчас даже салфетку бы съела! — тотчас отозвалась она.

— Поехали, — кивнул Эндрю и снова тронул машину, а сам тем временем продолжал размышлять о Робине. Эндрю знал этого человека, но определенно не как обслуживающего инженера, теперь это было очевидно. А еще рядом с Робином появлялся какой-то неясный образ, но даже короткие попытки увидеть его отчетливее вызывали у Эндрю почти физическое страдание.

96

Объехав большую позеленевшую лужу, внедорожник остановился напротив одноэтажного строения, считавшегося в этих местах гостиницей и рестораном.

Эндрю вышел из машины и осмотрелся. Под окнами гостиницы торчали несколько чахлых деревьев, которые, казалось, никогда не вырастут. Дверь в заведение была открыта, в проеме колыхалась сетчатая занавеска от мух.

На крыльце с выщербленными ступеньками лежала собака. Приподняв голову, она внимательно посмотрела на прибывших, затем поднялась и затрусила прочь, то и дело оглядываясь.

Вдоль невысокого заборчика, за которым начиналось подобие палисадника, были припаркованы три машины. Старый микроавтобус на спущенных шинах, рыжеватый седан на разных колесах и развозной пикап лет десяти от роду, но на ходу, о чем свидетельствовали сохранявшийся на шинах рисунок и дорожная пыль на его боках.

— Барбара, Тилли, вы можете выходить. Здесь мы поедим и, возможно, купим другую машину.

— А эту куда? — тотчас спросила Тилли.

— Поменяем на пирожки.

— Здесь так грязно, — произнесла миссис Юргенсон, с сомнением глядя на землю перед тем как ступить на нее туфлей. Потом она все-таки вышла, огладила на себе платье и, посмотрев на строение, спросила:

— Это… туалет?

— Вообще-то отель.

— И мы что, будем в нем жить?

— Нет, мы поедем дальше.

— Я буду пирожки с печенкой! — объявила Тилли, с удовольствием ступая по разбросанному на земле запыленному мусору.

— Ты смотри, сколько тут всего, мама! — воскликнула она, нагибаясь и изучая удивительные находки. — Вот пробка от бутылки, вот пачка от сигарет, есть даже поломанная зажигалка. И презерватив, мама! Ведь это презерватив?!

— Прек-ра-ти сей-час же ме-ня по-зо-рить! — прорычала миссис Юргенсон, словно тигрица. Эндрю улыбнулся. Он еще никогда не видел Барбару такой рассерженной.

— Девочка познает мир, Барбара, ничего не поделаешь. Выберите лучше колечко, которое не жалко, и мы обменяем его по выгодному курсу.

— Ах да… Давайте вот это…

Она сняла с пальца кольцо с синим камнем стоимостью в двадцать тысяч ливров и подала Эндрю.

— Ну, идемте, — сказал он, подбросив кольцо на ладони, и первым вошел в заведение, сразу попадая в мир запахов, свойственных всем провинциальным закусочным.

Здесь пахло сгоревшим жиром, подходившим тестом, прокисшим пивом и какими-то дешевыми конфетами к чаю, щедро сдобренными фруктовой эссенцией.

Между тем в зале было пусто и, несмотря на завешанную занавеской дверь, над столами весело носились мухи.

За стойкой находился мужчина лет пятидесяти пяти, в белой майке с лямками и полотенцем в руке.

Почти не отреагировав на вошедшего Эндрю, хозяин заведения тотчас распрямился и захлопал глазами, когда появилась Барбара. Только теперь он внимательнее посмотрел на Эндрю и, смахнув со стойки невидимые соринки, вышел из-за прилавка.

— Добрый день, господа! Занимайте столик, у нас сегодня хороший обед!

Барбара с Тилли переглянулись и неуверенно двинулись в глубь помещения, выбирая подходящее место, а кабатчик, затаив дыхание, следил за каждым движением Барбары.

— Пусть им подадут, чего они захотят, а мы с тобой выйдем на крылечко, у меня к тебе дело есть, — сказал Эндрю. — Есть кому обслужить?

— Найдется, — кивнул хозяин и громко позвал: — Зельда, посетители пришли! Иди, обслуживай!

Из кухни появилась пышнотелая Зельда. Она с интересом посмотрела на Эндрю и, поправив передник, поплыла к столику, который заняли Барбара и Тилли.

— Я сейчас приду! — сказал им Эндрю и вместе с хозяином вышел на улицу.

— Ух ты, это твой монстр? — спросил тот, сразу заинтересовавшись броневиком.

— Да, мой, но я хочу подобрать что-то менее броское. Вот этот пикап, например.

— Хочешь поменяться?

— Да, — кивнул Эндрю. — И вот еще…

И он показал хозяину кольцо с турмалином.

— Дело в том, что нам нечем заплатить, поэтому возьми кольцо, а мне дай за него пятьсот ливров.

Хозяин взял кольцо, посмотрел, как играет на солнце камень, и сказал:

— Триста!

— Четыреста.

— Хорошо. Моя еда плюс четыреста ливров, — согласился кабатчик и спрятал кольцо в карман. — А она тебе не жена, я правильно понял?

— Любовница. Только ты об этом никому…

— Ты не говорил, я не слышал, — понизив голос, произнес хозяин и, откашлявшись, сказал:

— Ты меня, конечно, извини, но… как она, вообще? Ну ты понял…

— О да, — кивнул Эндрю и вздохнул. — Думаю, по ней и так видно, не женщина, а ураган.

— Да, это заметно, — согласился кабатчик. — А здесь вы как?