Ренегат

Он понял – за мгновение до того, как ей это удалось. Голубые глаза сузились, уже зацепленное ею чужое сознание вдруг извернулось скользкой рыбой, и, будь у неё чуть поменьше опыта и силы, ей не удалось бы его удержать. Но Элана сумела сохранить возникшую связь, хотя это оказалось очень нелегко. На какое-то мгновение она напомнила самой себе табунщика, который заарканил норовистого жеребца, и теперь тот бьётся на привязи, не давая ни приблизиться к себе, ни подтащить себя поближе. Но это продолжалось лишь несколько секунд. Потом ей удалось сломать внешнюю защиту и войти глубже.

Сопротивление сразу возросло на порядок. Элана без труда прошла слой сумбурных, наполненных злостью внешних мыслей. Они её не интересовали, может быть, поэтому он и не стал их защищать. Он чувствовал её подлинное стремление, ведь, вступая в контакт, телепат тоже открывает себя для того, с кем контактирует, хоть и в меньшей степени, чем тот, кого читают. Но здесь до чтения было ещё очень далеко. Элане казалось, что она погружается в океан из какой-то вязкой, очень плотной субстанции, которая сдавливает её со всех сторон, норовя расплющить своей массой, или, на худой конец, вытолкнуть на поверхность. Ей не хватало воздуха, перед глазами плыли радужные круги, хотя девушка сознавала, что дышит нормально, полной грудью. На лбу от напряжения выступил пот, мышцы непроизвольно напряглись, но Элана упрямо продолжала стремиться всё дальше в глубину, несмотря на возрастающий риск быть задушенной клубящейся со всех сторон ненавистью. Она должна была вот-вот достигнуть дна этой бездны… Но дна всё не было.

Она и Кондар сидели друг напротив друга, сцепившись взглядами, как два бойца, случается, сцепившись клинками, пытаются пересилить друг друга. Глаза Кондара горели яростным огнём, он вновь и вновь сжимал захватчицу тисками ненависти и неприятия, заставляя уже её выкручиваться и сопротивляться его напору. И эта его ярость, унижение, стремление освободиться от какого бы то ни было принуждения, стремление на уровне инстинкта, не давали ей возможности разглядеть в нём что-либо ещё. Раз за разом Элана пыталась ухватить и вытащить на свет хоть какие-нибудь мысли или воспоминания, уже отчаявшись разобраться, что из них что, но каждый раз они срывались с её крючка, с кровью, с болью, но срывались. И в один прекрасный момент Элана поняла, что не выдержит. Она чувствовала его готовность задавить её любой ценой, даже если для этого придётся убить себя. И она начала отступать. Но и это пришлось делать с боем, осатаневший мужчина не хотел её выпускать, и она отчаянно рванулась прочь из него, последним усилием всё же сумев выхватить из его памяти крошечный кусочек.

Связь разорвалась, и Элана покачнулась на табурете. Чьи-то руки поддержали её, около губ оказалась кружка с водой. Она отхлебнула, всё ещё плохо сознавая, на каком она свете и что творится вокруг.

– Госпожа маг, вам плохо?

– Элана, с вами всё в порядке?

В глазах прояснилось, Элана кивнула и выпрямилась. Кондар сидел на своей лавке, привалившись к стене и тяжело дыша, продолжая в упор смотреть на неё. Из его носа текла струйка крови, но он не пытался её вытереть. Потом он глубоко вздохнул, откинул голову и закрыл глаза.

– Извините, Джернес, – тихо сказала Элана. – Я ничего не смогла сделать. Единственное, что я могу вам сказать – он полностью психически здоров, а, следовательно, вполне способен отвечать за свои действия.

– Кто бы сомневался, – не открывая глаз, бросил Кондар.

– Ну, что ж… – вздохнул Джернес. – Нет, так нет.

Он подал ей руку, и Элана, с благодарностью опершись на неё, встала.

– Простите, что заставил вас это пережить.

– Ничего. Зато теперь вы знаете, что, по крайней мере, с этой стороны никаких препятствий для вынесения приговора не существует.

– На ваше счастье, – Кондар открыл глаза. В его взгляде не осталось ни ненависти, ни злобы, только усталость. – Потому что если я каким-то чудом останусь в живых, я вас убью.

– …Рассмотрев все обстоятельства дела, суд счёл упомянутого Алера Кондара виновным по всем пунктам обвинения и приговорил его к смертной казни через отсечение головы.

Судебный пристав свернул свиток и повернулся к Джернесу, одновременно отступив назад. Джернес вздохнул. Он и сам не мог сказать, зачем спустился сюда, как будто приговор не могли зачитать Кондару без его участия.

– Всего лишь к отсечению? – Кондар, так и не соизволивший подняться с постели, лениво повернул голову. – Вы меня разочаровали. Я ожидал по меньшей мере колесования.

– А суд и хотел. Но мне и ещё нескольким людям удалось его переубедить.

– Я тронут.

– Я сделал это лишь потому, что не хотел уподобляться тебе. Я не нахожу радости в мучениях врага.

Кондар глянул на него, молча усмехнулся и снова уставился в потолок.

– Я надеюсь, – сказал он, обращаясь к потолку, – что меня избавят от пошлостей вроде последней исповеди?

– Это будет решать епископ Сараний. Скорее всего, к тебе всё же пришлют священника. Недавно епископ сказал, что долг истинно верующего велит прощать обиды и равно проявлять милосердие ко всем чадам божьим.

– Епископ, безусловно, попадёт на небеса. Разумеется, если сам успеет покаяться в грехе лицемерия… Что ж, значит, придётся вытерпеть ещё одного святошу.

Говорить было больше не о чем. Джернес кивнул приставу и сопровождающим, и те послушно двинулись к двери. На пороге Джернес всё же обернулся:

– Может быть, у тебя есть последнее желание?

Кондар снова глянул на него, и Джернесу показалось, что он сейчас опять выдаст что-ни– будь столь же язвительное. Но Алер неожиданно серьёзно сказал:

– Есть. Вымыться и побриться. И надеть чистую рубашку.

В гостиной Джернес увидел Элану. Она сидела в кресле у окна, глядя на замковый сад, и оглянулась, когда он подошёл.

– Завтра его казнят, – зачем-то сказал Джернес.

Элана кивнула. Она была молчаливой и задумчивой, и казалась бледнее обычного. Джернес с раскаянием подумал, что заставил её вчера пережить нелёгкое испытание.

– Куда вы поедете дальше? – спросил он.

– В Палину. Мне прислали приглашение. От некоего господина… – Элана нахмурилась, – Орсена.

– Орсена? Не уверен, что вам стоит его принимать.

– Почему?

– А разве вы не знаете, кто это?

– Нет, не знаю.

– Новый начальник Тайной Службы. А вы, насколько мне известно, стараетесь держаться подальше от политики и всего, с ней связанного.

Элана помолчала.

– Вообще-то я уже послала сообщение, что приеду… Ладно, отказаться всегда успею. Я ещё хотела заглянуть в тамошние больницы и приюты. Раз Мейорси столько времени была без магов, работа для телепата там наверняка найдётся.

– Ну, смотрите, – Джернес сел в соседнее кресло. Элана была девушкой весьма ответственной, искренне считавшей, что раз уж ей достался Дар, то нужно обратить его на пользу людям. Она свято блюла врачебную этику, стараясь никому не отказывать в помощи, и никогда не раскрывала того, что ей становилось при этом известно. А вот судебным инстанциям она чаще всего отказывала, соглашаясь читать преступников лишь в тех случаях, когда возникали сомнения в виновности приговорённых к смертной казни. Или когда обвиняемый сам просил об освидетельствовании у телепата. Платили за судебные дела зачастую больше, чем за врачебную деятельность, но Элана, хоть и не была бессребреницей, за большим доходом никогда не гналась.