Репликант-13

Тук-дук, тук-дук.

Тук-дук, тук-дук.

– Ив, – сказал Иезекииль, – спрячься за моей спиной.

Девушка обернулась на его тревожный голос и увидела на другом конце платформы того самого священника-извращенца, прислонившегося к выходу. Высадившиеся пассажиры пробирались мимо него через турникеты и поднимались по лестнице, ведущей на поверхность. Но мужчина не сводил глаз с Ив. Сунув руку в карман плаща, он вытащил оттуда что-то темное и сунул себе за щеку. Ив обратила внимание: его правая рука облачена в красную перчатку. На бетонном полу рядом с ним послушно сидела огромная черная собака с густой лохматой шерстью.

Чудовище не моргало.

Не дышало.

– Это блитцхунд, – сказала Ив.

– Что это за ковбой? – пробормотала Лемон.

– Неприятности с большой буквы Н, я думаю.

Платформа опустела. Пыльный ветер с привкусом ржавчины взметнул вверх мусор. На стене мигала круглая лампа, от потрескавшегося бетона эхом отскакивал лязг металла, доносившегося из утробы города. Модели на плакатах бессмысленно улыбались, их лица были разрисованы граффити.

– Вы священник? – крикнула ему Лемон.

Мужчина выгнул бровь и заговорил голосом, похожим на шуршание мокрого гравия:

– Проповедник.

– Мы можем вам чем-то помочь? – спросил Иезекииль.

– Можете. – Он усмехнулся. – Но уверен, что не захотите.

– А вы проверьте.

– Ты можешь отойти в сторону. – Мужчина кивнул. – У меня дело к мисс Карпентер. И ни к кому больше. Так что если остальные решат отправиться по своими делами, я буду только рад.

– Я никуда не собираюсь, – ответил Иезекииль. – В том числе и отходить в сторону.

Мужчина сплюнул на бетон что-то вязкое и коричневое.

– Хм, – промычал он.

Пистолет появился словно ниоткуда. Только что рука Проповедника была пуста, а в следующую секунду он уже разряжал обойму в Иезекииля. Репликант двигался с нечеловеческой скоростью, к которой Ив начала привыкать, но все равно недостаточно быстро – три выстрела попали ему в грудь. Он повалился на спину, из дыр размером с кулак заструилась кровь. Кайзер, повизгивая и рыча, упал рядом с репликантом.

– Зик! – закричала Ив.

Раздались еще два выстрела – Проповедник пальнул в потолок.

На голову Ив посыпалась бетонная пыль. К запаху ржавчины примешался запах крови. Она застыла на месте.

– А теперь, – Проповедник навел пистолет на Лемон, – уверен, вы будете слушать меня более внимательно. В контракте, который я подписал на вас, мисс Карпентер, значится «живой или мертвой». И мне хочется считать это новым испытанием. Но вот эта Красная шапочка, – мужчина помахал оружием перед носом Лемон, – стоит не дороже обещания дьявола, живая или нет.

– Ты охотник за головами, – выплюнула Лемон.

– Тебя послушать, так это что-то плохое, дорогуша.

Ив не сводила глаз с Иезекииля, распростертого на бетоне с тремя дырками в груди. Его взгляд был пустым и безжизненным. Часть ее кричала до боли в легких. Но сама Ив лихорадочно соображала. Пульс ее участился. Этот Проповедник был настроен решительно. Восьмое правило Барахолки: «У мертвых не бывает второго шанса».

– Н-не надо трогать ее, – сказала Ив. – Я сделаю все, что ты хочешь.

– Вот и умничка. – Проповедник снял с ремня пару магнитных наручников и бросил на пол перед ней. – А теперь надевай эти браслетики. Только осторожнее, знаешь ли.

– Иви, – запричитал Крикет, – не делай этого!

Мужчина вытащил еще один пистолет и наставил его на маленького логика.

– Еще раз пискнешь, Ржавый, и узнаешь наверняка, если ли у вас, ботов, рай. Готов поспорить, ответ тебя разочарует.

– Я не боюсь те…

– Крик, тише!

– Крутышка…

– Все нормально, Лем. – Ив наклонилась и защелкнула наручники вокруг своих запястий. Они крепко сомкнулись с едва слышным электрическим жужжанием. – Готово. Ну что, счастлив?

– Я всегда счастлив, милая. А теперь, Красная шапочка и Ржавый, посторонитесь. С дороги!

– Делайте, как он говорит, – сказала Ив.

Лемон и Крикет отступили, прижавшись спинами к стене платформы. Глаза Лемон расширились от ужаса, она была бледной как смерть. На станцию спустилась какая-то шпана, чтобы сесть на следующий поезд, но, увидев, что там происходит, развернулась обратно. Мужчина оттолкнулся от дверного проема, перешел платформу, звеня шпорами. Большой черный блитцхунд шагал рядом с ним, следя за Кайзером. Проповедник махнул пистолетом в сторону выхода.

– Дамы вперед.

Ив посмотрела на Лемон и покачала головой.

– Не позволяй ей наделать глупостей, Крик.

Она бросила последний взгляд на Иезекииля, лежащего в луже крови, и на ее глаза навернулись слезы. Кайзер заскулил.

– Все хорошо, малыш, – прошептала она ему, шлепая к выходу.

Проповедник обвел взглядом платформу, на которой уже раздавался шум поезда, двигавшегося с другой стороны. Он приподнял шляпу, глядя на Лемон и Крикета.

– С Богом, дети!

Проповедник пошел вслед за Иви, наставив дула пистолетов ей в спину. Грохот приближающегося поезда становился все громче. Ив слышала, как позади звенели шпоры. Вдруг Лемон удивленно выругалась. Волоски на затылке Ив тут же встали дыбом. Кто-то побежал, раздалось предупреждающее рычание, потом – чье-то тяжелое дыхание.

– Сукин…

Ив обернулась и увидела, что Иезекииль схватил Проповедника и ударил его лицом о стену. Та треснула, брызнула кровь, грохнули пистолеты. Блитцхунд Проповедника вцепился в ноги репликанта, разодрав клыками кожу. По летному комбинезону Иезекииля струились кровавые реки, через дырки в спине блеснули кости. Но Ив готова была поспорить, что с каждой минутой раны становились все меньше и меньше…

Черный пес, рыча, раздирал ногу Иезекииля. Ив даже не пыталась отогнать его – он мог одним махом откусить ей руку. Но блитцхунды были сделаны из металла и электрических цепей. Микросхем и гидравлики. Их мозги были биологическим материалом, но тело – таким же, как у Голиафа из Вар-Дома. Как у Спартанцев из Долины шин.

Ив сделала глубокий вдох, вытянула свои скованные руки, пытаясь почувствовать потоки внутри блитцхунда. Пытаясь снова собрать свою силу, вытащить откуда-то из глубин сознания, где она пряталась.

– Иви! – раздался крик Лемон.

Иезекииль и охотник за головами продолжали драться. Не обращая внимания на пса, репликант со всей силы приложил Проповедника головой о бетонную опору, по основанию которой пошли трещины. Его кулак с хрустом врезался в солнечное сплетение, в висок, в нос Преподобного. Ярость в глазах Иезекииля вселяла ужас, они светились гневом и ненавистью. Он занес кулак, целясь в разбитую челюсть Проповедника. Но со скоростью взмаха крыла колибри мужчина поднял правую руку и блокировал невероятной силы удар Иезекииля.