Ретенция

– Какую ещё базу?! И какие рамки? – недоумевающе выпаливает Абиг.

– Я объясню потом, – глядя на широкий нос Абига, кидаю я быстрый ответ.

– Так что не надо тут заявлять с уверенностью о том, что никому не ясно, – заключает Тод, не сводя с меня глаз.

– Нет уж, пусть он расскажет! – требует Патрик. На мгновение он встречается взглядом с Тодом. Я замечаю, что Патрику удаётся подавить даже его.

– Может, ещё салата? – Тод демонстративно поворачивается к Раварте, приподнимая тарелку и готовясь отсыпать ей ещё. Она отказывается.

– Ну если кратко, то в ДНК человека и многих других организмов, – робко, вполголоса начинаю я объяснять Патрику, – много мусора, молчащих генов. И мы до сих пор не знаем до конца, зачем они. Так вот, последовательность кирпичиков ДНК кодируют белки. Ген – это кусок последовательности ДНК, кодирующий один ген. Ген и белок имеют жёсткую структуру. Если нарушается последовательность ДНК, нарушается структура гена. Добавляя новые гены, мы, по сути, просто добавляем последовательности, которые могут влиять и на соседние гены.

Я расчищаю место на своей тарелке, выкладываю туда кукурузное зерно, кусочек огурца, дольку помидора. Рядом кладу фасоль.

– Представь, – говорю я, обращаясь к Патрику, и при этом замечая, что почти все вокруг замерли и слушают меня, – что фасоль – это фермент, который считывает последовательность для белка. – Я выстраиваю друг за другом в ряд кукурузное зерно и дольку помидора. Фасолину подтаскиваю вилкой сверху, стараясь проделывать это так, чтобы Патрику и остальным было видно. – Так вот, если в гене стоит рядом кукрузинка и помидорка, то мы получим оранжевый цвет белка при их смешении. Если же мы добавим сюда ещё один кусок последовательности, – я пододвигаю огурец к стоящим в ряд кукурузному зерну и дольке помидора, – то мы получим…

– Цвет болотной жижи! – подхватывает Патрик.

– Ну…типа того. В общем, ген может считаться неправильно. И получится изуродованный белок или вообще никакого не получится. Это особенно опасно при генных модификациях людей. Неизвестно, как новые белки будут влиять на работу изначальных генов человека.

– Ага. Да уж. Природа нас везде обскакала, – произносит Патрик, проводя языком по верхнему ряду зубов.

Некоторое время мы все едим молча, Раварта поглядывает на меня и ехидно улыбается. Я показываю ей язык, пока никто не видит. Она делает лицо круглой дуры и сводит глаза к переносице.

– Тод, у вас какие планы на сегодня? – осведомляется Митчел, спокойным, но властным голосом. Я ловлю себя на мысли, что все руководители приобретают похожую манеру говорить.

– Мы пойдём в лес на разведку, покажем Трэю несколько мест. Завтра у нас сбор ягод.

– Хорошо. Давайте так и поступим, -кивает Митчел переводя взгляд с Тода на меня.

Я уже не думаю, зачем я здесь, после того как увидел центнеры настоящих, натуральных растений. Это реальный шанс помочь Никсе. “Она бы могла даже устроиться помогать им здесь за еду”, – рассуждаю про себя я, но тут же отгоняю эту мысль, находя её опасной. Я сам буду доставлять натуральную еду Никсе.

Доев раньше меня, Раварта с Даной куда-то уходят. Когда они возвращаются, я вижу на них походные шорты и почти одинаковые коричневые футболки. Волосы Раварты собраны в тугой пушистый пучок. Когда мы выдвигаемся, Тод вручает мне большой походный рюкзак, набитый чем-то тяжёлым.

– Сегодня мы идём по безопасным тропам, – говорит Раварта, когда мы с Алексом, Абигом, Тодом, Даной, Шеленой и Урией пригибаемся под ветками ясеня. Тучи на небе немного рассосались, и сквозь сероватую дымку то и дело пробиваются куцые солнечные лучи. Лес преображается с каждым их появлением. Раварта в своих шортах выглядит воинственно. Я чувствую исходящую от неё животную жизненную энергию. Эта энергия словно проникает в каждую клетку моего собственного тела. Я вдыхаю запах леса и понимаю, что это запах свободы и раскрепощения.

– Как думаешь, а зачем нужны спящие гены? – поравнявшись со мной на узкой лесной тропке, спрашивает Абиг.

–Думаю, в них записана информация о наших предках, – долго не задумываясь отвечаю я.

В моём сознании, словно прорывая мутную пелену, всплывают лекции по генной инженерии, где нам рассказывали, что спящие последовательности генов помогают наследственному материалу лучше перемешиваться. Корорация во всём ищет лишь свои собственные выгоды. Вряд ли генные инженеры вообще задаются вопросами о том, откуда эти гены, откуда и зачем мы здесь на Земле.

– Трэй, а ещё ты обещал рассказать про рамки? – напоминает мне Абиг.

– Рамки считывания?

– Ну да, наверное.

Я смотрю в его тёмно-ореховые глаза и в лучах пробившегося на секунду солнца замечаю на радужке рисунок из чёрных крапинок – маковых зёрен. Раварта, шедшая впереди, чуть приостанавливается и берёт меня за руку. Наши пальцы сцепляются. Мы идём втроём почти вровень, Алекс сзади.

Я рассказываю о том, что рамка считывания это и есть набор кирпичиков-нуклеотидов, кодирующих ген. Потом я рассказываю про участок начала гена, про СТОП-последовательности и всевозможные мутации. Раварта временами бросает на меня тревожные взгляды. Чем она обеспокоена? Может, она боится, что я слишком восхищаюсь тем, что изучают в лабораториях корпорации? Надеюсь, она так не думает, потому что я всего лишь пересказываю научное знание, которое должно быть доступно для всех.

Когда мы доходим до полянки, Тод командует достать оружие. Внутри рюкзака я нахожу пистолет, рогатку и какой-то вытянутый неизвестный мне плоский предмет. Около часа у меня уходит на то, чтобы научиться попадать из рогатки по обозначенным на стволах деревьев мишеням. Потом мы стреляем из пистолета. Тод доволен моим результатом. И мы движемся дальше.

Птицы вокруг соревнуются в своём стремлении перекричать друг друга, но я замечаю, что Раварта внимательно прислушивается. Она будто узнаёт каждую из звучащих мелодий. Тод, одетый в кофту и длинные тёмно-синие брюки, заправленные в сапоги, ведёт нас вперёд к излучине реки, где берег с ровным пологим спуском.

– Доставай свой эйрборд, – подходит ко мне Урия. Я достаю плоский предмет и понимаю, что он чем-то похож на скейт.

– Что это?

–Это аэродинамический дрон. Смотри, он может летать на воздушной тяге за счёт четырёх винтов – он нажимает на переднюю часть платформы, и с каждого бока выдвигается по два тонких колечка с пропеллерами внутри. – А ещё может на силовой геомагнитной подушке.

Вентиляторы убираются внутрь полупрозрачной платформы.

– Держи рулевой штурвал, – он протягивает мне цилиндр с двумя расширениями на концах. – Нажимай на кнопку посередине. Ставь платформу на землю и рули.

Я смотрю, как Раварта эффектно расставила ноги по диагонали и, выпрямив спину, взлетела над уже пожухшей к августу травой.

Я пытаюсь удержать равновесие, но слишком сильно наклоняюсь вправо и сваливаюсь с платформы.

–Попробуй пока так, потом включишь силовое поле. Оно тебя намертво приклеит к платформе, – кричит мне Урия, поднявшись на три метра.

– Как его включить? – кричу я.

– Нажми на две кнопки по бокам штурвала.

Через пол часа мне удаётся научиться правильно смещать свой центр тяжести, и я решаюсь припаять себя к платформе. На ноги словно навешивают пудовые гири. Сперва мне несколько жутко, но Равата летает вокруг меня, Тод рассекает вдоль воды – и их уверенный вид рассеивает все сомнения.