Ретенция

Я отклоняю ручку штурвала, держа её в воздухе и спускаюсь вдоль берега, оставляя после себя пыльный след. Крик восторга разрывает мое горло. Раварта летит слева от меня и смеётся. Оказавшись над поверхностью широкой реки, я буквально ощущаю, как силовое поле рассекает воду. Всё тело вибрирует с ног до макушки.

– Ухуху! – слышу я возгласы Шелены.

– Ухухуууу! – подхватываю я и хохочу. Я никогда в жизни не испытывал ничего подобного. Ветер зачёсывает мою чёлку на затылок, заполняя уши прохладой. Раварта пересекает мне путь, и мощная струя обрызгивает мне все плечи и живот. Я тяну штурвал и резко догоняю её, пытаясь подрезать и обыграть. Получается у меня лишь с четвёртого раза, но совсем немного. Через час полёта я ощущаю тяжелую усталость в ногах. Тод командует приземляться, но я не хочу.

– Почему так мало?! – спрашиваю я.

– Это опасно много летать на силовом поле. В ногах застаивается кровь, и могут образоваться тромбы, – перекрикивает он ветер.

Мы снижаемся, спрыгиваем с платформ и отправляемся в обратный путь. Небо затянуло серыми, густыми тучами, от чего с каждым шагом становится лишь темнее. Вернувшись на базу, мы обедаем. Я успеваю перекинуться парой фраз с Патриком, и мы с Равартой собираемся уходить в сторону моего дома. Подойдя к воротам, я замечаю запыхавшегося Элиаса. Он словно пробежал несколько километров без единой остановки.

– Трэй, сумел раздобыть алгоритмы? – часто вдыхая воздух, спрашивает он.

– Ага, вот держи, – я протягиваю ему пластину с четырьмя узенькими позолоченными плоскими полосками на ней.

– Отлично! Надеюсь, там всё, что нужно.

– Наверное. Мы с Тодом старались, – я пожимаю плечами и улыбаюсь.

Я жму Элиасу руку, и мы с Равартой покидаем базу Плодородия. Идти около шести километров, но моим ногам это идёт на пользу. Разгоняясь, кровь сперва словно разжижается, а потом вскипает.

– Я думала, что ты будешь один, – с нескрываемым изумлением на уставшем лице в прихожей нас встречает мама.

– Это Раварта. Мы с ней встречаемся.

– Здравствуйте, – здоровается Раварта с моей матерью. Обеим явно немного не по себе. Пока Раварта снимает кроссовки, я озираюсь по сторонам в поисках Никсы.

– А где Никса? – наконец, спрашиваю я, глядя на мать, прислонившуюся к стене и наблюдающую за тем, как Раварта поправляет волосы перед зеркалом в нашей прихожей.

– Я здесь, – из комнаты выплывает не моя сестра, а словно её бледный призрак.

Я обнимаю Никсу, боясь сломать её хрупкие кости, обтянутые почти прозрачной молочно-белой блестящей кожей. Я отстраняюсь, приседаю на корточки и принимаюсь разглядывать её исхудавшее тело с ног до головы. Раварта подходит к Никсе и протягивает ей руку.

– Она приятнее Кристини, – произносит Никса и пожимает Раварте руку. Мы все улыбаемся, мама смеётся, но мне смеяться совсем не хочется. Мы все направляемся на кухню, где нас ждёт скромный праздничный стол в честь моего дня рождения. По пути я кидаю на мать осуждающий взгляд.

– Она почти ничего не ела с того последнего раза, как приезжала доктор, – почти шёпотом говорит мне мама.

– Так нельзя…

– Я знаю, – тяжело вздыхая, произносит мама. И потом резко меняет тему. – Мы решили отпраздновать твой день рождения сегодня, потому что не знали, успеешь ли ты завтра.

Пока Раварта спрашивает у Никсы, где можно сполоснуть руки, мама обнимает меня, едва касаясь, и вручает мне небольшой пакетик. Я раскрываю его и вижу внутри коробку витаминов для мужчин VitaDNAMen. Я знаю, что они стоят безумных денег, возможно даже целых четыре или пять её зарплат, но она не пожалела.

– Я подумала, что ты столько работаешь, питаешься там через раз, всё приносишь сюда. Вот и решила тебе подарить.

– Спасибо, – я целую её в щёку и мой взгляд падает на Раварту, вытирающую руки полотенцем.

Мы садимся за стол с двумя мисками салата, тарелкой печёной индейки и небольшой корзинки с сухофруктами. В первые же минуты общения за столом я понимаю, что Раварта явно пришлась по душе Никсе. Они даже успевают перекинуться несколькими шутками, пока я с ужасом разглядываю ключицы, торчащие из-под зелёного платья Никсы.

Мама усиленно не замечает мой укоряющий взгляд. Я после прогулки нагулял аппетит и с удовольствием уплетаю мясной салат. Раварта ковыряет вилкой кусочки огурцов. Никса не притрагивается ни к чему. Просто сидит и смотрит то на меня, то на Раварту.

– Давай может немного сухофруктов? – спрашиваю я у сестры, протягивая ей корзинку.

– Нет, я только хлебцы ем, ещё сыр немного, – её голос звучит болезненно тускло, она едва шевелит бледными губами.

– Чёрт! Надо было что-то захватить сегодня! – не выдерживаю я, обращаясь к Раварте.

– Трэй, не употребляй таких слов, – мама делает вид, что сердится. – Господь не разрешает произносить этого в доме.

– А не кормить детей он тебе разрешает?! – выкрикиваю я.

– Трэй, тише, не надо, – Раварта, сидящая слева, гладит меня по плечу.

– Хоть бы у Нори взяли еды с собой! – с досадой говорю я.

– Но не факт, что она пришлась бы по вкусу твоей сестре.

– Он натуральная, без генных модификаций. Никса бы её съела несмотря на вкус. Ведь правда Никса ты бы съела настоящих фруктов ил овощей?

– Ага, – глядя на меня круглыми от удивления глазами, отвечает сестра.

По лицу Раварты я замечаю, что произнёс что-то не то. Мама, сидящая напротив, раскрыла рот, в ее глазах – ужас.

– Извини, я погорячился, – говорю я, обращаюсь к Раварте. – Я просто хочу, чтобы Никса была здорова.

– А как зовут Нори полностью? – всё ещё пребывая в состоянии истукана, спрашивает мама.

– Нори Гловер-Парсон, – с осторожностью отвечает Раварта. – А что?

–Тебе что-то известно о ней? – спрашиваю я у мамы, видя как изменилось её лицо.

– Мы были немного знакомы. Не думала…– она обрывает фразу.

–Что ты не думала?! – спрашиваю я, вытаращив на неё глаза.

– Не думала, что она осмелится торговать запрещёнными продуктами.

– А она и не торгует, – спокойно произносит Раварта. – Мы их сами выращиваем и раздаём тем, кто нуждается.

– И ты тоже с ними? – спрашивает сухим, сдавленным голосом мама.

– Да…Мне пришлось, – я кидаю взгляд на Раварту. – И я не жалею.

Мы сцепляем наши руки. Какое-то время мы все сидим молча, пока мама не задаёт следующий вопрос.