Реверс

– Ну, если только самую малость, – ухмыльнулся я. – Потом покажу.

Девушка снова неуверенно расплылась в улыбке, а потом вдруг просияла.

– В легендах что-то такое говорится, что старики народа полупризраков не умирают от старости, а превращаются в седых обезьян-марьши, проводя остаток вечности в горячих источниках.

Я пожал плечами, но поставил себе зарубку в памяти, так как такую легенду раньше не слышал.

Наёмница тяжело вздохнула и повернулась на другой бок, повыше натянув одеяло. Поглядев на неугомонного мертвеца, я тоже лёг на циновку и укрылся шерстяным одеялом в клеточку. Уснуть долго не удавалось, так как отвык спать на свежем воздухе. То одинокий комар делал заходы на дозаправку, видя во мне исключительно место для бурения кровяной скважины, то лёгкий ветер начинал дуть в другую сторону, отчего дым от костра заставлял кашлять и утирать сопли и слёзы, то какая-то мелкая ползучая гадость забиралась под одежду, думая, что я – футбольное поле. От таких «матчей» я чесался и ворочался, но когда наступил тайм-аут, всё же вырубился.

Снилась откровенная гадость, что этот мертвец всё же пробрался, но не напал, а встал на четвереньки и трогал моё лицо пальцами, проверяя, оборотень я или нет. Потом снилось что-то про бесконечную дорогу, по которой я шёл лет десять, но постоянно возвращался к этой поляне, и был при этом один. Сон резко, как это обычно бывает, сменился другим. Трактир, шум и здоровенная бабища-рудокопша с бешеным лицом отламывает от табуретки ножку и громко кричит: «А сейчас у нас будет секс!»

Последнего я не выдержал и проснулся. А проснувшись, резко сел, ибо наёмницы не было. Она собрала все свои вещи и ушла, пока я дрых, как последний осёл. Даже следов не оставила.

– Тварь, – тихо выругался и встал, натягивая яркую куртку, из-за которой инструкторы называли тех, кто с внешним доступом, волнистыми попугайчиками.

Маленькие, мимимишные и цветные. Но сейчас было не смешно. Впрочем, плюс имелся, так как небо в ожидании рассвета стало серым, а округа хорошо просматривалась. Да и скелет куда-то ушёл.

Костёр совсем погас, и чтобы согреть паёк и вскипятить воду, я наклонился к серому пеплу, где тлели тусклые угольки. Поковырявшись веточкой и кинув немного сухой соломы, положил рядом тонкие хворостинки и наклонился, чтоб раздуть аккуратно огонь. Если кинуть толстые ветки, то можно только хуже сделать.

– Вот же тварь! – зло процедил я. – Забрала задаток и свалила на хрен. Хорошо, хоть не обокрала.

С этими словами я хлопнул по карману. Да, кошелёк на месте. Но без провожатой придётся возвращаться на базу, так как по инструкции не положено идти одному. А пока найдут новую, столько времени будет упущено. Может, вообще другому задачу доверят, и тогда моё приключение кончится, едва начавшись. Тоже мне, нагибатор и покоритель дорог!

За спиной раздались шаги, и я, обрадованный, обернулся – как оказалось, зря, ибо ко мне приближалась три бабенции откровенно уголовной наружности. Назвать их барышнями язык не поворачивался. Вот Катарину можно назвать сударыней, несмотря на габариты и профессию, а этих – нет. Ну не тянут эти на выпускниц института благородных девиц! Не тянут!

«Биометрические данные отсутствуют», – известила меня система, но я и так уже догадывался.

– Утра свет, красавчик, – ехидно произнесла ближайшая, не сильно высокая, но широкоплечая, как штангистка, и с небольшим брюшком.

Лицо изрезано шрамами. Нос сломан, а одного уха не было. Из одежды – грязный стёганый жилет, надетый поверх серой, подпоясанной разноцветным поясом рубахи до колен, и хорошие полусапоги без шнуровки, явно доставшиеся не на ярмарке, ибо не по карману. Она остановилась и упёрлась кулаком левой руки в бок, а во второй держала грубый тесак, выкованный из дерьмового железа. Вместо обычной рукояти – загнутый в виде ручки концевик, как у обычной кочерги. От этого на руке холщовая рукавица, иначе можно мозоли в секунду заиметь. Хотя на таких руках мозолью больше, мозолью меньше – всё равно незаметно.

За ней подошла другая – двухметровая каланча с побитой рожей, радостно скалящаяся щербатой улыбкой и без трёх зубов. Третьей была пухлянка с почти приятным лицом, ибо без глаза.

Эти две тоже одеты в подпоясанные рубахи, разве что обувь попроще – тряпичные чешки с кожаной подошвой на босу ногу. В руках у одной дубинка, а у другой – корявый топорик.

«Вероятность летального исхода нулевая. Рекомендуется принять выжидающую стратегию», – прошептала система. Что ж, доверимся.

– Флыфь, как думаефь, фколько жа такого Бурлая отвалит? – прошепелявила беззубая каланча, довольно гыгыкнув.

– С триста серебряных, дюжина мне в зубы, – сипло ответила коренастая предводительница, обозначив, что я стою, как хороший тягловый вол или три дойные коровы.

– Я видела, как советница ему кошелёк дала, – произнесла одноглазая, отчего мне очень сильно захотелось выбить ей второй глаз, чтоб неповадно было. – И он с охраной был.

– Нет охраны, – ухмыльнулась предводительница этих зэчек. – А если что не по месту, то Руть свистнет.

– Сей же миг кошелёк будет отдан, – осторожно произнёс я и потянулся к карману с пистолетом, но предводительница сделала шаг поближе и приставила острие тесака к моей шее.

– Я знаю ваши халумарские фокусы. И не надо быстрых движений. Длинная, ощупай его. Всё незнакомое в сторону, – произнесла она, кивнув каланче, а потом по-дружески мне подмигнула. – Я ведь права?

Я стоял и глядел перед собой, а длинная подошла вплотную и ухватилась за мой гульфик, блеснув глазками. То, что я деньги храню не там, её ни капельки не огорчило. Задержавшись на пару мгновений, разбойница начала хлопать по моей куртке и, естественно, нахлопала и кошелёк, и пистолет, и чугунную флешку.

«Система, переход в режим берсерка!» – мысленно отдал я приказ.

«Переход противопоказан. Ошибка восемнадцать. Вы в фазе быстрого сна».

«Переходи, мать твою! Это не сон!»

«Требуется калибровка. Переход невозможен».

Я мысленно выругался: система сбоит. Неверная рекомендация лишила меня шанса на превентивный удар, а теперь и отказ перехода в боевой режим. Без озверения я с этими дамочками не справлюсь. Придётся ждать.

– Ты опять за своё? – ухмыльнувшись, произнесла предводительница.

– Не бойся, не попорцю товарль, – прошепелявила высокая, достав мешочек с серебром. – Тут прлилицно будет.

– Ясно, как небесная пара, – улыбнулась разбойница, а потом не оборачиваясь закричала: – Руть, ты че не на пригляде?! Руть?!

Улыбка почти мгновенно исчезла с её лица, и сама она развернулась. Ощупывавшая меня каланча загораживала весь вид, и только сейчас я смог увидеть, что из-за кустов вышла Катарина. Наёмница неспешно и даже беззаботно приближалась к нам. При этом фальшион висел в ножнах на поясе, а руки заложены за спину.

– Это охранница, – бросила толстая, на что главарка что-то прорычала сиплым голосом, а потом обратилась к Катарине. При этом клинок тесака сильнее надавил на моё горло. Надо признать, заточка у него была хорошая – не бритва, но лишний раз дёрнуть кадыком я не рискнул бы, хотя и сглотнул разок нервно. – Слышь, тупица, ты… это… без лишних движений. Нас четверо – ты одна. У нас лучница есть.

Катарина не изменилась в лице, изображая классический покер фейс и продолжая приближаться.

– Ты че, не поняла, жопоглавая?