Революционер

– У нас тут активный радио обмен! — заговорила рация сквозь помехи.

– Они вызвали подкрепление!

Атаман, прибежавший к разбитому БТРу вместе с любопытными, Добб, вылезший из люка, и Терминатор начали нервно оглядываться. Если занервничали эти бойцы, то значит дело действительно плохо. Я махнул лапой:

– Все! Отходим. Попробуем найти другой путь!

– А нафига? — процедил Добб — Уже ясно — Нам тут не рады!

И следующих слов никто не расслышал — в двух километрах от нас, на предельно малой высоте завис чёрный истребитель с вертикальным взлётом. Теперь я понял что это был за шум — шум реактивных двигателей!

– А вот и гости. — Хмуро заметил Добб.

Звук резко изменился — двигатель поворачивался в другую сторону, и самолёт стал резко набирать скорость, направляюсь в нашу сторону.

Атаман схватил рацию и наклонил мору к микрофону:

– Внимание! Ребята, зенитки в руки и бегом на позиции!

Из второго прицепа повыскакивали его бойцы — лучшие из лучших в своём классе. Три высокие фигуры в камуфляже с решительными мордами, но полным отсутствием оружия.

– Зенитки! — от страха я прижал уши, вспомнив куда мы сунули ракетный комплекс, пока собирались за море.

– Они в куче… — только и вспомнил Добб, и поглядел на песца.

– Все кто с экзоскелотом, за мной быстро!

Мы бросились к первому прицепу, но было уже поздно: самолёт, разогнавшись, сбросил на нас пачку зажигательных бомб…

Все бойцы в страхе за свою шкуру разбежались, но Добб бросился к неразорвавшейся чушке, отрывая у неё хвостовую часть.

– ИДИОТЫ!!! — заорал он во всю глотку и буквально голыми лапами, если не считать его огромной силы, оторвал у бомбы хвостовую часть.

– У них запал на высотную бомбардировку! — заорал кто-то из наших и все бросились собирать снаряды. Храбрости было хоть отбавляй — кто-то раскручивал бомбы на куски, вынимая детонатор, кто-то из киборгов зашвырнул одну из них больше чем за двести метров от нас. Только спустя минуту послышался глухой взрыв и пролетевший мимо истребитель заметил, что его наглый и тупой выпад ушёл в молоко. Сбавив скорость, он замер в воздухе и начал медленно разворачиваться в километре от нас.

– Быстро, ищите зенитки! Живее, бойцы, живее! — скомандовал генерал, выпрыгивая из кабины тягача.

Пятнадцать бойцов дружно бросились к передвижному складу, но по сути дела работали только киборги и обладатели экзоскелетов, которых на сотню было всего восемь.

– Нашёл!!!
– заорал терминатор, выпрыгивая с платформы, держа в лапах два ящика. Третий, последний, остался в кузове, его тут же схватил Атаман, рывком расстегнул замки и взвалил на плечо двухметровую трубу ПЗРК ‚Игла‘.

– Не дай боже там ракеты протухли… — буркнул он, включая электронику, — Вы их хотя бы проверили?

– Перед поездкой собрали пять ракет, — немного скромно ответил какой-то лис, а его поддержал бурый.

– Погнали, парни!

Бурый, как лютый профи по запуску ракет, схватил вторую ‚Иглу‘ и рванул на другую улицу. Чиф убежал в строго противоположную сторону.

– Эй! — Заорал я, как самый непосвящённый в ракетопускательство — Что они делают?!

—Что надо! — Отрезал Атаман. — для надежного поражения цели, нужно что бы запуск производился из разнесенных точек!

Звук самолета изменился и повернув голову, я увидел как самолет заходит на нас, боевым разворотом. У меня отпала челюсть — серебристый корпус стремительно рос, летчик явно собирался исполнить классический заход с пикирования. Только он не собирался исполнять затяжную петлю, в духе Ю-87. Он просто ‚клюнет‘, в последний момент, и две полутонные бомбы висящие у него под фюзеляжем накроют нас как в тире.

Атаман, поднял рацию и произнес:

– Бойцы, работаем! — И приняв из рук своего бойца ПЗРКа, вскинул его себе на плече.

Я обернулся на наших зенитчиков — две крохотные фигурки. Прошла секунда, потом вторая, но ничего не происходит!

– Чего вы ждете?! — не выдержал я, — Нас щас тут всех грохнут!..

— ‚Игле‘ нужно пять секунд, что бы захватить цель!

Вдруг, на тубусе дважды мигнула красная лампочка. Волк щелкнул спусковым крючком и из трубы, выбив назад струю раскаленных газов, стремительно вылетела длинная, тонкая ракета. Ровно секунду, она как арбалетная стрела летела прямо, потом с ревом изрыгнула хвост пламени и оставляя белый конденсационный след понеслась по тугой дуге на встречу самолету. Справа и слева от нас пронеслись еще два таких следа.

Теперь паниковал пилот истребителя — при попытке уйти от одной из ракет, он неизбежно подставлялся под другие две. Истребитель, вильнул и отстреливая тепловые ловушки, пошел на разворот, в надежде уйти от нежеланной встречи с ‚иглами‘.

Но тщетно.

Атаманская ракета, прошла впритирку к самолету. И когда летчику уже показалось, что пронесло, сработал индукционный датчик. Ракет поняла, что находиться вблизи крупного металлического объекта, и активировала детонатор.

От взрыва, двухкилограммового заряда жидкой взрывчатки, крыло истребителя, порвало как крылышко мотылька. Изуродованная машина тут же резко потеряла скорость и в нее стрелами, одна за другой врезались обе оставшиеся ракеты…

Глядя на огромное черное облако, висящее высоко в небе, из которого шел стальной дождь из обломков, я понял, что эта поездка не будет легкой.

====== 26. Жизнь не будет так горька. ======

Немногим дано счастье в нашем суровом мире.

Хотя многие думают, что оно у них есть – ну например жена, пара детишек, домик в пригороде, рядом речка, желательно чистая – живи, наслаждайся. Так долгое время думал Терминатор. Он сам мне рассказал об этом, рассказал мне почему пошёл в нашу армию – делать простым зверям счастье. Потому что оно у нас одно – спокойствие.

Счастье в тяжёлом послевоенном мире, где уже три сотни лет не могут восстановить нормальный, людской порядок, это ощущение защищённости. Его в нашем мире почти не осталось, ведь даже закрывшись в бункере, ты волей не волей будешь прислушиваться к каждому шороху, ожидая что кто-то снаружи захочет убить тебя и присвоить себе скромное убежище. Даже за самыми толстыми стенами, даже за самыми прочными дверями нет спокойствия.

Хорошо что у меня были друзья, которые понимали меня, и могли посторожить мой сон пару часов, пока не придёт моя смена – мы дежурили по тридцать бойцов за смену первой ночью в Японии. Грузовик первым делом отогнали вглубь, ещё дальше в тыл врага, на упомянутую Ботаником дорогу к другому городу – над ней не было никаких металлоконструкций, которые то и дело падали нам на головы, причиняя не малый ущерб...

Мы уже потеряли двоих бойцов, только из-за того что им на голову упала стальная балка весом порядка полутоны. Мы даже не смогли похоронить их по чести в этом мире из бетона и железа, и пришлось оставить их тела в небольшом углублении в огромной куче обломков, которые свалились с осыпающихся небоскрёбов поднебесной.

После боя никто не разговаривал. Переговоры по рации были сухими и официальными, а остальные бойцы молчали в тряпочку, следя за небом и окружающими нас зданиями. Мы поняли, как глупо мы выглядели, петляя как крысы в лабиринте в поисках сами не зная чего. Никто не хотел лезть в небоскрёбы и ни один не отдалялся от грузовика больше чем на тридцать метров – дальше только отрядами по десять-двенадцать бойцов – приказ шакала, который был никому не нужен. Больше всех грустил Ботаник – светить своим пистолетом на фоне тяжёлых пулемётов, автоматов и гранатомётов было стыдно даже ему, а пялится в экран карманного компьютера ему наскучило спустя пятнадцать минут после того как он начал. Вот и шёл, понурив голову, наш гениальный, но такой беззащитный лис.