Революция чувств

– Ого, что же будет дальше?

– А это дорогая, я хочу услышать от тебя. У меня был Артур Лысый, мы совместно с ним приняли решение отправить тебя в командировку, в Киевск. Наши люди тебя прикроют. Я хочу знать, что там происходит на самом деле. Не вот эти сводки читать, написанные неизвестно кем, а владеть полной, достоверной информацией о происходящем. Лысый очень сильно озабочен, если вдруг придет к власти партия «Наша Закраина» во главе с Виктором Юбченко, телеканал у него отберут. Произойдут и в нашей жизни перемены, Пиар-Центр окажется без работы. Мы с тобой, Женька, будем выброшены на свалку истории.

– Значит, Киевск?

– Это не обсуждается, – жестко отрезал Александр Куликов. И Женька сразу почувствовала, где именно в их отношениях проходит граница между работой и личными отношениями.

– Ты едешь завтра, вечерним поездом, секретарь заказала билеты. Ты – Евгения Комиссар, преподаватель вуза города Задорожье, приехала в столицу помочь своим студентам, которые бросили занятия и отправились в Киевск поддерживать оранжевую революцию. Будут проблемы, звони, контакты киевских коллег у секретаря, инициативу не проявляй. Главное – смотри, слушай, запоминай. На этом все, аудиенция закончена, мой водитель тебя ждет, поезжай домой, хорошо отдохни, выспись, впереди тебя ждут напряженные дни.

Женька в деловом формате попрощалась с шефом, но даже она, прирожденная пиарщица? не могла себе представить, насколько напряженные дни ее ждут, начиная с завтрашнего дня.

Смеркалось. По небу плыли унылые ноябрьские облака. Облетала последняя листва. К оранжевым ленточкам на голых ветках присоединились голубые атласные полоски ткани, которые вчера поздним вечером появились на деревьях благодаря активистам местного штаба «Партии Губерний». Городские деревья, облаченные в агитационную экипировку, смотрелись нелепо и вызывающе. Ничего удивительного, конкурировали партии, штабы, семьи, люди и отдельные ветки на одном дереве. Здесь оранжевый цвет, а здесь, будьте любезны, голубой. Согласия в политических предпочтениях у деревьев никто не спрашивал. Кто мог предположить, что у изможденных городских старожилов есть собственное мнение по поводу ленточных украшений? Городские деревья пережили не одни выборы, злостных хулиганов, отсутствие дождя летом и обледенение зимой. Их терпению и стойкости мог позавидовать сам Виктор. Неважно какой, Япанович или Юбченко. Кандидатам в президенты Закраины, как и обычным уличным деревьям, предстояло выстоять, уцелеть и победить. Друг друга, свой народ или самого себя?.. Главное – уцелеть.

– Мне оранжевый цвет идет больше, а губернские привязали к моим ветвям голубые ленты. Куда мэр Задорожья смотрит? – возмутилась липа, средних лет, миловидной наружности.

– А он сам голубой, – уверенно ответил ей молодой тополь.

– Так, у него молодая жена есть, – удивилась липа.

– Есть и жена, и партийная принадлежность. Помнишь, как они вон там, в десяти метрах от нас высаживали молодые саженцы? Прессу позвали, фотографировались на память. Мэр с лопатой, его секретарша с ведром.

– Помню, это происходило весной, так мэр не педераст, значит! – обрадовалась липа, придерживающаяся традиционной ориентации во всем и особенно в высадке деревьев.

– Педик, еще какой. Все саженцы погибли. Поливать надо, а не языком молоть.

– А может, градоначальник специально так сделал, чтобы деревья погибли. Может, он решил власти подножку подставить. Говорят, мэр раньше симпатизировал «Нашей Закраине», а потом стал власти прислуживать, «Партии Губерний», – рассуждала липа.

– Ох, ты и умница, недаром из тебя хорошую мебель делают, – искренне восхитился тополь и потянул к липе свои клещевидные ветки, чтобы обнять лучшую подругу за располневшую талию.

По паспорту зеленых насаждений липа принадлежала к дамам бальзаковского возраста. Мужское внимание ей льстило, она неприлично громко засмеялась, нервно всплеснула хрупкими ветками, и в небо взмыли полсотни голубых атласных ленточек.

– А что, голубой цвет тебе идет, – искренне сказал тополь.

– Мне идет, когда весной ствол известью белят, летом поливают, осенью удобрение подсыпают, зимой ветки на дрова не рубят. И вообще, когда эти выборы закончатся? Сил моих больше нет. Всем в Закраине нужна абсолютная власть и бюджетная зелень. Относительно зеленых насаждений, здесь, друг мой тополь, абсолютная безнаказанность. Чуть что не так, одно необдуманное движение веток в сторону – топор, на дрова и в топку.

– Я не хочу в топку, – расстроился молодой тополь.

– Тогда размахивай ветками и делай вид, что ты за «оранжевых», а я буду агитировать за «бело-голубых». Время, сам знаешь какое, революционное. Время, когда люди берут в руки топоры.

– Ура!!! – дружно закричали деревья и стали синхронно размахивать ветками, как будто они всю жизнь занимались политической агитацией.

Евгения Комисар ехала в автомобиле, уткнувшись лбом в холодное стекло, как в бесплатное средство от головной боли. Она бесстрастно смотрела на город, деверья, украшенные разноцветными ленточками, бежавших вдоль дороги бездомных голодных псов, людей без определенного места жительства, облюбовавших остановки общественного транспорта, пьяную шумную молодежь, мрачные дома, темные улицы и трубы на горизонте, отравляющие Задорожье едким промышленным канцерогенным дымом. Это мой любимый город, моя малая родина, подумала Женька. Хотя, согласно женской логике, она должна думать о мужчинах. О муже, о любовнике, о своем месте в любовном треугольнике. Комисар сознательно старалась избегать в мыслях зоны личной жизни, которая способна причинить ей сильную боль и страдание. Нелегко быть женщиной в статусе пиарщицы, повелительницы информационных технологий. Мало, кто из простых обывателей догадывается, что занятия пиар-технологиями сродни войне. Информация – товар, только высокотехнологичный. Его можно сравнить с радиоактивным веществом. Доза маленькая, а последствия непредсказуемые. Особенно, если это касается информационных войн в сфере политики. В 90-е конкурента убивали просто, щелкнул затвор, пуля вылетела. Нет человека, нет проблем. Сегодня бренное тело политического конкурента интереса не представляет. Достаточно уничтожить репутацию человека, смешать его имя с грязью, и он в одночасье потеряет статус, имя, бизнес, станет политическим трупом. Куликов всегда успокаивал Женьку, с моралистами нам не по пути, пиар – специфический род деятельности, есть цель – не вижу препятствий. Есть задача сделать человека депутатом – сделаем, а хороший человек или лукавый во плоти – это к высшим силам мироздания, их зона ответственности. Женьку никто не спрашивал, хочет она, Евгения Комисар, чтобы президентом страны стал Виктор Япанович.

Куликов пришел в Пиар-Центр и поставил перед его сотрудниками задачу, озвучил политический проект, на кого работаем, и сколько за свою работу получат пехотинцы информационной войны. Все понимали, за победу придется бороться. Цена политического проекта для Женьки Комисар оказалась слишком высока: уход мужа, ссора с лучшими подругами, потеря любимого пса, сна, душевного равновесия. Как итог? Панический страх будущего. Что она могла изменить в своей жизни? Изменить ход предвыборного противостояния – компетенция политических богов, возвратить мужа – поезд ушел безвозвратно, а вот помириться с подругами, простить обиды еще не поздно. Женька набрала знакомый номер телефона, сначала Стервы, потом Благовой, обе согласились прийти на встречу завтра в два часа дня. Совместный обед трех некогда закадычных подруг в их любимом, уютном кафе «Маленький Париж» обещал стать занимательным.

Утро добрым не бывает

Богдан Степанович Сюсюткин вышел из образа лояльного директора телекомпании «Полет» и не мог в него возвратиться в течение последних тридцати пяти минут насыщеной телевидением жизни. Он метался по периметру рабочего кабинета, грыз ногти и кричал уравновешенной в телесных пропорциях секретарше накапать ему успокоительных капель.

Та сексуально дышала грудью и определила для самой себя поведение начальника одним единственным словом – истеричка.

– Я просил делать новости нейтрально, а меня в очередной раз Стервозова подставила. Стерва, какая она страшная стерва, гремучая змея, – выпивая маленький стаканчик воды с настоем валерьянки, кричал Богдан Степанович.

– То, что Татьяна Васильевна стерва по образу и подобию – совершенно не новость. Нужно просматривать сюжеты новостей перед началом выпуска, – укоризненно сказала секретарша. – А теперь нервничать бесполезно, первый выпуск вышел вэфир.

– Я сказал, чтобы монтажеры перемонтировали последний сюжет. Как ты думаешь, Артур Лысый успел посмотреть первый выпуск?