Рейтар

Однако под прикрытием огня пушек валашцы опять пошли в атаку, продвинувшись на этот раз дальше. Мы их отбили, но потерь противник понес меньше. И возникло такое впечатление, что атакуют они лишь частью сил – хотят заставить нас обороняться беспрерывно, без отдыха и пополнения боекомплекта. А ведь скоро вечер, а там сумерки и ночь. И если валашцы обучены достаточно хорошо, то ночью вполне смогут дойти до наших позиций – стрелять их как в тире мы уже не сможем, ракет для освещения поля боя у нас мало, так что…

Как я и ожидал, вскоре после того, как мы отбили третью атаку, всех взводных и командира нашей сборной батареи собрал Хорг, разместившийся в на удивление большом подвале совсем небольшого дома. Даже странно, кто же так строился и зачем?

Всем налили холодной воды, выставили большое блюдо с нарезанным хлебом и рядом еще одно – с копченым мясом. Люди, оголодавшие за день, сразу потянулись к еде.

– Ну что будем делать, мастера взводные? – спросил командир. – Ночь скоро, от полковника вестей нет, подкрепления не спешат.

– Разрешите? – заговорил я первым. – Ночью не выстоим, если будем действовать как сейчас. Если противник подойдет на дистанцию штыковой атаки – мы закончимся здесь. А он подойдет, тут сомнений нет.

– Конкретные предложения есть? – обернулся ко мне Сухорукий, чуть прищурившись.

– Нужна вылазка, контратака. Надо расстроить их порядки и управление, если получится, то хорошо бы и артиллерию выбить.

– Понятно, что хорошо. А как все это сделать предлагаешь?

– Без особых хитростей, просто конной атакой. – Я подошел к висящей на стене схеме обороны. – Рвануть с места в галоп, проскочить открытое поле. Уверен, что их пушкари его даже не пристреливали, они только по нашей обороне действуют.

– А дальше? – потеребив усы, спросил Хорг.

– Дальше, если честно, как получится, – покачал я головой. – Но одно преимущество все же есть – у них кавалерии нет совсем, только ротные, насколько я понял, конные, и разведка была. Так что своих с чужими не перепутаем. А спешиваться не будем. Палим из револьверов во всех, кого видим, а если успеем, то и шашками рубим.

– То есть замысел такой: убиваем сколько успеем и сразу отходим назад?

– Ничего умнее придумать не могу.

Остальные командиры молчали, но я видел, что затея им кажется разумной. Они явно мой план обдумывали, а не просто так молчали, ожидая, когда мой доклад закончится.

– А умнее ничего и не придумаем, – заговорил Дарий. – А так, глядишь, паники добавим и до утра время выиграем. И следующий день сможем отбиваться. Сутки жизни, разве плохо?

– Нет, не плохо, – медленно, глядя на схему, ответил Хорг. – Хорошо даже. Ладно, так действовать и будем. Один взвод и артиллерия остаются здесь, остальные участвуют в вылазке. Веду я. Так, теперь определяем задачи взводам. – Он встал на ноги и шагнул к карте сам.

4

До темноты отбили еще одну атаку, а затем все затихло, даже артиллерийский обстрел угас. Думаю, что противник хотел дать нам расслабиться, подумать, что наступление отложено до утра, и ночной атакой застать нас врасплох. Не уверен, что угадал, но на месте вражеского командира я бы именно так и думал. Поднял бы пехоту тихо, сначала ползком, а затем броском преодолел бы открытое пространство, ну а потом уже в штыки. И какими бы мы ни были опытными, при таком численном преимуществе валашцев нам не выстоять. Сомнут.

Когда стало совсем уже темно, коноводы из тылов подвели лошадей и отряд построился в колонну повзводно. Тянуть время было нельзя, валашцы сами могли перейти в атаку в любой момент. Поэтому двинулись сразу, без всяких хитростей, пока еще сдерживая лошадей, чтобы подскакать к противнику на свежих. Затопали копыта по дороге, у кого-то звякнул металл, и застоявшийся Кузнец пронес меня через ворота городской заставы во главе взвода.

Темно в поле, от молодой луны света мало. Над головой россыпь звезд, но мерцание их слабо, только сами себе они и светят. В поле ветерком потянуло, смешанным с запахом цветов и трав полевых, так запахло, что сразу степь вспомнилась. И настоящая степь, и та, что по ночам мне снится, у реки, та, по которой я бежал, силясь найти семью, и не мог.

Полторы сотни всадников, на ходу развернувшихся из колонны в лавы, столкнулись с валашцами, готовившимися к атаке, уже у самых деревьев. Те нас увидеть так близко не ожидали, мы же были готовы ко всему. Раздался свист и крики, грохнули россыпью револьверные выстрелы, закричали раненые. В тусклом лунном свете я увидел испуганное лицо валашского солдата, поднятую в защитном жесте винтовку, которую он держал так, словно хотел прикрыться от сабельного удара, и я просто выстрелил в него из длинного рейтарского револьвера, который я сегодня зарядил патронами с картечью, по пять свинцовых шариков в каждом – не будет сегодня в бою больших дистанций.

А дальше все смешалось в кучу. Стреляли слева и справа, ржали кони, время от времени гулко грохали сквозь трескотню револьверов винтовочные выстрелы – валашцы пытались отбиваться. Кузнец вынес меня на двух убегающих солдат, каждому их которых я выстрелил в спину, после чего закинул рейтарский то ли револьвер, то ли карабин с барабаном в седельную кобуру и схватился уже за свой длинный револьвер.

Первая паника у противника прошла, солдаты пятились к роще, отстреливаясь все гуще и гуще. Убило Болло, того, что ходил со мной в Улле, затем выбило из седла новичка Фитте. Нога его осталась в стремени, и испуганная лошадь потащила тело куда-то в сторону, в поле. Меня почти достал штыком какой-то неожиданно наскочивший сбоку пехотинец, но повезло – мой почти неприцельный выстрел из-под руки свалил его наповал, пуля ударила в лоб, прямо в кокарду форменного кепи.

Бой превращался в свалку, но Хорг доказал, что даже в таких условиях он умеет управлять отрядом. Он собрал отряд «на маяк» и повел его в обход рощи, рассчитывая выйти противнику в тылы, к артиллерии. Топотали копыта, храпели возбужденные боем кони, пальцы мои автоматически набивали барабаны револьверов, которых у меня с собой, если считать большой рейтарский, было целых четыре.

Отряд, снова двигаясь одним темным, дышащим в сотни глоток чудовищем, несся сквозь темноту. Проскакали по опушке оливковой рощи, свернули направо, обходя ее по кругу, снова поворот. А дальше вспышки, грохот, крики раненых и ржание лошадей.

– Картечью ударили! – заорал кто-то рядом, я даже не узнал голоса.

Валашские пушкари, успев сообразить, что на них напали, успели развернуть две пушки и ударить картечью, сразу выбив передние ряды отряда. Перезарядить орудия они уже не успели, лавина конницы накатила на них, послышалась частая стрельба, и когда мой взвод скакал мимо орудий, я увидел лишь мертвую прислугу. А вот до этого мы пронеслись мимо бьющихся на земле коней – почти весь первый взвод горцев полег здесь разом.