Режим бога - 2

Снова телефонный звонок.

Уже не торопясь встаю и поднимаю трубку:

– Алло?

– Вить... связь, наверное, оборвалась...

"Ага! Наверное!..".

– Видимо, оборвалась... слушаю тебя, Вера...

– Давай встретимся... поговорим...

"Мой бог! О чем?..".

– Хорошо. Где и во сколько?

От такой конкретики она растерялась:

– А... Все равно... Только давай не в ресторане?!

– Хорошо, записывай адрес: улица Павлика Морозова, дом 6, квартира 23. Жду тебя в 18 часов.

– Подожди!..
– в ее голосе откровенная паника, - а что там, где это?

– Это почти в центре, ту квартиру Леша снимает...

– А давай где-нибудь... э...

– В ресторане?

– Нет! В ресторане не надо...

– Тогда у меня других вариантов нет. У тебя есть предложения?

– Не-ет... хорошо, давай там...

Ее голос звучал так потеряно, что меня уколола острая жалость к этой растерявшейся по жизни девчушке.

– Хорошо, Вера... Адрес успела записать?
– мягко спросил я.

– Д...да...

– Тогда жду в шесть, - я повесил трубку.

"Время около трех... Димины ключи у меня... Предупредить Леху... Заехать в ресторан... Вызвать такси... Понеслось!"...

...В пять часов я уже был на месте. Рыбную нарезку, икру и торт, взятые у Ованеса Вагановича в "Кавказе", кладем в холодильник, три бутылки "Боржоми" в морозилку, бутылку "Арарата" в шкаф.

Проветрить и включить вентилятор... Тормознулся перед зеркалом.

"Ха!.. А ничего так... Здорово прибавил и в росте и в "мышце"... Взгляд стал совсем взрослым. С девицами может и хорошо, а вот с "сильными мира сего" надо будет притворяться... Может не шрам стоило просить восстановить, а член увеличить?! Хм... А, что... собственно!..".

Понимая, что "попер психоз", отправился на кухню. Нашел там рюмки, порезал лимон и принял успокоительные пятьдесят грамм.

"Во гормоны-то "колбасят", как-будто и не было тех пятидесяти лет... первых... Хорошо, что Ованес лимоны положил... С каким удивленным уважением он на меня поглядывал, когда командовал соорудить этот "джентельменский набор"!.. пожалуй, вторая это - край, а то развезет на жаре...".

Когда Вера позвонила в дверь, я был спокоен и расслаблен.

– Заходи... присаживайся... В санатории скоро ужин, я уже привык к их режиму... поэтому приготовил тут немного перекусить...

– Спасибо... я не хочу есть...

Она сегодня была в том же белом платье, что и в "Жемчужине", красивые плечи и руки открыты. Загар на всех ложиться по-разному, у нее он был коричнево-золотой.

Я открыл запотевшую бутылку "Боржоми" и разлил по бокалам. Пузырьки газа дружно устремились вверх, а дешевое стекло фужеров тут же запотело.

Стол я накрыл в гостиной, где раньше жил Димон. Диван был собран и накрыт покрывалом, на столе была темная скатерть.

"Обстановочка хоть и не романтичная, но вполне себе ничего... Ладно, послушаем, с чем пришла.. ".

От холодной минералки Вера отказаться не смогла и выпила бокал почти залпом. Я заметил, что ее тонкие пальцы нервно подрагивают и, чтобы это скрыть, она постоянно старается держать сжатые кулаки.

Я снова наполнил ее бокал и выжидательно уставился на девушку.

Она нервно откашлялась.

– Я слышала... вы записали песню...

Я пожал плечами:

– Ты же не хотела...

– Я хотела!
– она возмущенно уставилась на меня.

Я опять безразлично пожал плечами:

– Хотела бы - записала. А ты искала в себе кучу причин, чтобы этого не получилось...

Она опустила голову и распущенные тяжелые черные волосы закрыли лицо девушки.

– Ты не понимаешь...

– Ну, почему не понимаю? Все я понимаю... Ты решила, что не можешь со мной работать... что ты, тонкая и ранимая натура, и то что между нами было... не позволяет тебе спокойно переносить мое присутствие. Поэтому ты была не в состоянии стоять там, где надо... делать, то, что сказали... и петь так, как оно требуется... Ты, фактически, сорвала репетицию и заодно угробила свою возможность петь в группе... со всеми отсюда вытекающими...

Вера закрыла, невидимое за волосами, лицо руками... ее плечи вздрагивали.

"Славная дилемма! Или мне её лечить, и тогда "ловить" с ней будет нечего... или окончательно ее ломать, и тогда я сегодня же уложу такую красавицу в постель".

На душе было муторно.

– Он жив?

Плечи девушки перестали вздрагивать.

– Эй, але?! Я спрашиваю: он - жив?

Вера подняла на меня заплаканные глаза, быстро пальцами смахнула слезы и непонимающим вздрагивающим голосом спросила:

– Кто жив?

– Ну, тот выбляdоk, который тебя избил и хотел трахнуть?
– грубо уточнил я.

"Ой, дуууурак! Как же потом будешь жалеть...".

Она снова опустила лицо и глухо ответила из за занавеса волос:

– Жив, наверное... что ему сделается... а почему ты спрашиваешь?

– А почему он не в тюрьме?

– ...

– Эй, але?! Я спрашиваю, почему он не в тюрьме?!

Вера дернулась от моего окрика и выпрямилась в кресле, моментально высохшие глаза гневно засверкали зеленым.

– Ты по какому праву, так со мной разговариваешь?!

– По праву мужчины...
– я уже говорил спокойно и абсолютно серьезно, - который сейчас наступил себе на яйца, в попытке тебе помочь.

Она смотрела широко раскрытыми глазами, ничего не понимая.

– После того случая, твоя жизнь разделилась на две половины: до и после... Ты себя потеряла, ты потеряла уверенность в себе, у тебя ничего не получается... Ты стала слабой... А до этого у тебя было все. Тобой восхищались, ты всегда хорошо училась, ты - красавица, внимания которой добивались мужчины. У тебя высокопоставленный папа и обеспеченная семья. Ты спортсменка и где нужно побеждала, раз стала КМС-ом. И, наконец, как и положено принцессе ты встретила принца. Ведь любая же сказка должна закончиться любовью!

Вера опять сидела с опущенной головой, но я видел по всей её позе, что она замерла и очень внимательно меня слушает.

Я отпил глоток холодного "Боржоми" и продолжил:

– А оказалось, что вместо любви, тебе, принцессе, можно просто дать в морду. А раз ты, считая себя спортсменкой, стала сопротивляться, то в морду надо дать несколько раз. Тогда тебе чудом повезло и ты убежала. Но больше не осталось ничего. Ни веры в сказку, ни веры в собственные силы, ни веры в любовь, ни веры в защиту папы.