Режим бога - 2

Я опять отхлебнул "Боржоми".

"Не надо было пить коньяк по такой жаре, теперь дикий "сушняк".

– Кстати, мне вот интересно... А почему твой папа не засадил выбляdkа в тюрьму?

Вера подняла голову, лицо, несмотря на загар, было каким-то серо-бледным, но совершенно спокойным:

– Потому что у "выбляdkа" папа заместитель министра иностранных дел. И мой папа сам лишился бы работы, если не помог бы отец Альдоны. Он секретарь парткома МИДа и с ним побоялись связываться.

– Теперь понятно... Но это ничего не отменяет. Вера захотела взять у судьбы реванш и стать всемирно известной эстрадной звездой, раз подвернулся такой шанс... А чего бы нет?.. Голос шикарный, внешность шикарная, английский шикарный... Но опять неудача... ты не сумела даже спеть... У Веры не осталось веры... в себя. Выбили кулаками в тот вечер. Поэтому сегодня ты пришла "разговаривать", хотя догадываешься, что этот разговор закончится в постели. И с кем? С сопливым несовершеннолетним подростком. Приехали...

Я, наконец, заткнулся. Вера несколько секунд сидела неподвижно, затем уткнулась лицом себе в колени и заплакала, постепенно плач перешел в рыдания, а затем в полноценную истерику. Она сползла с кресла на пол, и подвывала, уже лежа на ковре.

Я дал ей, какое-то время, повыплескивать ту муть, которую поднял в ее душе, а затем залпом допил нагревшуюся минералку и встал.

"Да, не стоило, все-таки, пить коньяк в жару...".

Подошел к Вере и попытался ее поднять. Она стала активно брыкаться и выть "уйдииии".

Ну, уйди, так уйди... Я ушел на кухню, вынул из морозилки две оставшиеся бутылки "Боржоми", открыл их и опорожнил в какую-то кастрюлю. После чего вернулся в комнату и одним махом вылил ледяную воду на голову Вере. Она взвизгнула и затихла.

– Вставай... Слезами горю не поможешь. Будем искать другие пути. Иди в ванну и умойся...

Минут через десять Вера вернулась в комнату и уселась в кресло, уставившись взглядом в пол.

– Хватит прятать глаза, - жестко сказал я, - это удел слабых.

– А я что сильная?
– горько усмехнулась Вера и подняла на меня свои красные и опухшие глазищи.

Я пожал плечами:

– Наверное, сильная, раз все еще пытаешься брыкаться...

Выбрался из кресла и подошел к Вере. Верх платья намок и теперь даже через толстую материю лифа было видно, что бюстгальтера на девушке нет.

"Ну, теперь-то что...".

Взял ее за подбородок и заставил подняться. Наши глаза оказались почти на одном уровне.

"Еще что ли подрос?.. Надо будет снова померять рост...".

В глазах девушки опять начала зарождаться паника.

– Перестань меня бояться, дура!
– устало ругнулся я.

Мы постояли так с полминуты, уставившись друг другу в глаза.

– Хочешь я его убью?

– Да!
– тут же последовал ответ.

***

"Не-еее... Куда-то не туда трамвай свернул! Сам ничего не получил, и на "мокруху" подписался. А Верка - супер... Удивила, так удивила! Ни секунды не раздумывала: "Да!!! Замочи его! И по хеr, что он - сын замминистра, а ты - 14-летний подросток... Мочкани его, и станет мне счастье"... Мдя...".

Восхищение от собственного продуманного и расчетливого поведения переполняло меня хм... "законной гордостью"!

Взрослый пятидесятилетний мужик грамотно "поимел" 22-летнюю девчушку из далекого прошлого. Молодца...

Ах, да... нюанс!.. точнее, САМ СЕБЯ поимел... За язык-то никто не тянул... Редкий вид - "mydак редкостный"...

Последний удар Леха прочувствовал даже через "лапу".

– Кисти береги...
– недовольно пробурчал он, - не бинтованные же...

Я остановился перевести дух после затяжной серии. Эмоции понемногу отпускали.

После стандартной тренировки, как обычно, мы с Лехой встали в спарринг. Моя задача, традиционно, заключалась в том, чтобы уворачиваться от многочисленных легких плюх "старшего брата" и, в свою очередь, лупить по нему максимально сильно, в максимально возможном темпе.

Пытаясь копировать манеру Роя Джонса, я выплясывал вокруг Лехи замысловатый краковяк, рвано двигался в разных направлениях, бил из любых положений, с любых дистанций и под любыми углами. Нет... ну, не то что б это реально делал! Пытался...

Если, поначалу, Леха, сбитый с толку моей "неправильной" манерой движения, частенько промахивался, то постепенно он приспособился. Однако, много его ударов, все равно, улетало в пустоту. Естественно, он понемногу входил в раж, и от тех ударов, которые я, все-таки, пропускал, меня, иногда, "болтало" не по-детски.

Первый раз Леха серьезно напугался, когда "достал" меня слева, но я на удивление хорошо держал удар, да и по-настоящему "братец", все-таки, и не думал бить. Поэтому, прилетающие мне плюхи, вскоре, уже не являлись причиной для остановки спарринга.

После тренировки и завтрака, мы, как и положено добропорядочным пациентам санатория, принимали солнечные и морские ванны. То есть играли на пляже в карты и перекидывались мячом в море, в промежутках между дальними заплывами.

После обеда я опять направился на "лехину" квартиру. Поскольку, по "официальной версии", мы проводили время вместе, то из санаторских ворот тоже вышли вдвоем.

– Ты это...
– мучительно подбирая слова и глядя в сторону, попытался меня предостеречь "старший брат", - не увлекайся сильно... Бабы хороши в меру... и, чаще всего... совершенно одинаковы... Че у одной, то и другой... И все... почти... пытаются мужика использовать... Поверь мне...

Даже от такого косноязычного проявления заботы у меня потеплело на душе.

Шмыгнув носом, я ответил:

– Спасиб, Леш... Я знаю. Они приходят и уходят, а другом мужику, может быть только мужик...

"Вот, ведь, как время все меняет к худшему!", - поразился я про себя, - "Леха прекрасно понял сказанное мною, а я задумался, не прозвучало ли это двусмысленно и пошло. Что за хрень потом с нами случилась, если такое понятие из сказки, как "голубой принц", ассоциируется не с чистотой, а с пидорами... А детская светлая радость - РАДУГА, стала мировым символом грязи, моральной опущенности и разврата? Мдя...".