Risk

В глубине души Рик не презирал своих напарников, а напротив, он видел в молчаливом Паркере отдушину, а в маленькой паразитке комедийный элемент в этой жуткой драме под названием Жизнь. Отнюдь не самая плохая компания. Самый благодарный слушатель, к сожалению, вернулся обратно в свой номер, отказавшись в очередной раз исполнять роль диктофона. На минуту замерев, Паркер навострил уши. Толщина стен позволяет услышать храп спящего ребенка, звон кусочков льда в стакане рыжего зануды и прочие звуки, издаваемые электроникой. Создается такое впечатление, будто Дик Памп и вовсе не приедет, а наемные убийцы попросту теряют время, сидя в этом роскошном отеле.

* * *

С тех пор как Айрис научилась видеть осознанные сновидения, ее босс завел привычку втягивать ее в свои ночные авантюры. Вот они идут по жуткому каменному лабиринту, а на следующую ночь уже спускаются на вагонетке вглубь какой-то шахты. Почти всегда Джейсон разговаривает сам с собой – он ведет устный отчет о своих передвижениях по миру снов, иногда упоминая в этих отчетах свою приземистую спутницу, вызывая у последней восторг и гордость.

– Гора внутри пустая, – говорит он, спускаясь в темную пещеру. – Здесь и зародился Шумер, от этого места просто дух захватывает. Где-то в глубине этого подземного комплекса запрятан ключ к зиккурату, Великому зиккурату. Благослови Господь американских военных за сохранение этого священного места, но за радиационный фон я им спасибо не скажу. Ходит легенда, что один благоверный солдат начертил где-то на внутренней стене зиккурата нынешнее местоположение головы Крестителя… но лично меня это совершенно не волнует. В это опасное путешествие я захватил с собой домашнее животное по кличке Железная ладонь. Это существо абсолютно покорное, уже приученное к туалету, и носик у нее милый.

Вдруг вспомнив одну важную вещь, Джейсон резко остановился, а затем, не оборачиваясь, впервые за все время обратился к Айрис:

– Извини меня, дорогая, но тебе придется очнуться, потому что вас уже сажают в машину.

– Что… какая еще машина? – удивилась Айрис.

– Канадское правительство самостоятельно разберется с этим Диком, а вас решено передать в руки правосудия. Надо было рассказать об этом раньше, но мне так не хотелось портить вам отдых…

– Получается… никто не получит денег.

– Не волнуйся, я что-нибудь придумаю, чтобы вытащить вас из тюрьмы. Передай привет Рику, когда проснешься. Итак. Я, кажется, спускался в пещеру…

Разлепив глаза, девочка поняла, что лежит на полу полицейского фургона. В живот упираются ботинки Рика, а рядом с ним скрючился незнакомец, не имеющий двух ногтей на правой руке. Отодвинув ноги, Рик в двух словах объяснил, в чем все-таки дело.

– С добрым утром. Правительство отказалось от наших услуг. Копы увозят нас обратно в Чикаго. Дальше будет суд, а потом… ну, бояться нечего, у нас такая крыша… что закачаешься.

Капо, по всей видимости, не верит собственным словам. На его настрой повлияло отсутствие Паркера, в настоящий момент сидящего в другой машине. Рик сказал, что у друзей Джейсона есть иммунитет, и поэтому Паркер не подвергнется никаким санкциям, он преспокойно вернется в свою нору, сохранив свой капитал. Если бы он выполнил контракт, ему не пришлось бы отдавать половину награды альбиносу. Но вот Айрис и Рику повезло меньше, гораздо меньше: согласно старой как мир схеме, все их имущество перейдет в руки государства, потом их на протяжении нескольких лет будут таскать по судам и тюрьмам, чтобы в конце этого фарса пожаловать президентское помилование в обмен на списание долгов, которых накопилось неприлично много. В итоге Джейсон компенсирует убытки за счет своих подчиненных, таким образом лишая их пенсии.

Айрис в отчаянии схватилась за голову. Несколько часов назад она и представить не могла столь резкие перемены в своей жизни, по всей видимости, подошедшей к концу. На протяжении многих лет она, рискуя здоровьем, моталась по всей стране, убивала тех, на кого показывали пальцем, и каждый раз ей приходилось отдавать пятьдесят процентов от награды за голову очередного клиента. С невыразимой тоской девочка прокручивала в голове этапы своей насыщенной карьеры; и если верить словам Рика, а говорил он очень серьезно, они наверняка потеряют абсолютно все свои накопления и все их труды окажутся напрасными.

«Столько потерянных лет, столько упущенных возможностей, – думала Айрис. – В итоге я останусь ни с чем, если только Джейсон не прикроет нас, если спасет наши несчастные задницы».

Поняв, что надежда на спасение еще жива, девочка села напротив Рика, она сказала ему, что босс обязательно вытащит их из трясины. Атмосфера переменилась в лучшую сторону. Почувствовав это, третий пассажир внезапно ожил. Незнакомцем без ногтей на руке оказался бедный студент, которого поймали по дороге в отель. Сильно заикаясь, он представился как Филипп Мэйр, незаконно задержанный канадской полицией за одиночный пикет в поддержку протестующих.

– А против чего вы протестуете? – спросил Рик.

– Н-н-ну как же. К 2021 году страны Б-б-б-большой тройки пришли в упадок. Т-т-таинственный вирус выкосил на-население…

– Давайте обойдемся без экспозиций, – перебила его Айрис. – Мой напарник спросил, против чего конкретно вы протестуете.

Филипп долго размышлял над ответом. Наконец, подобрав нужные слова, он с некоторым усилием составил из них предложение:

– Мы… то есть я, протестую п-п-п-против ж-жестокой диктатуры канадского п-п-президента, против п-по-по-пов-вышения цен на т-топливо и коммунальные услуги. П-п-потом против цензуры в канадском интернете и т-т-телевидении, потом… короче, народ треб-б-бует отставки тоталитарного правительства. Раз-з-зумеется, этого добиться совсем не легко, меня д-даже, это самое, несколко раз изб-избивали до п-полус-смерти. В последний раз п-п-полицейские схва… схватили меня, п-п-посадили в машину скорой помощи и ув-везли в участок, там меня пы-пы… там меня пы-пы… там меня пытали. Мои т-т-теперь уже бывшие д-д-друзья стояли и смотрели на то, к-к-как меня выцепляют из толпы, а я звал их на помощь. Вот, п-п-посмотрите, что со мной сделали.

Филипп задрал свою рубашку, демонстрируя искушенному зрителю многочисленные синяки, кровоподтеки, ожоги, порезы, следы утюга, неприличные надписи и, конечно же, изувеченные пальцы на руках и ногах. Айрис позеленела от вида стопы без ногтей, а Рик состроил недовольную физиономию.

– А вы устраивали голодовки, забастовки, мятежи?

– К-к-конечно, приятель. Хотя лично я только подписывал петиции и дважды обращался к канадскому президенту.

– Так, не называй меня приятелем, я тебе не приятель, друг. Ладно, проехали. А вот вы не пробовали перекрывать трассы, блокировать подходы к административным зданиям, делать кустарные бомбы, сжигать машины чиновников?

– Что? Прости, кореш, я не понимаю, ты сейчас как будто с акцентом говорил, ничего не разобрать.

Рик не стал утруждать себя повторением вопроса, он просто назвал Филиппа дураком, заслужившим все, что с ним сделали полицейские. Сидение в этом затхлом фургоне с каждой секундой становится все неприятнее, а машина как будто бы стоит на месте. Задержанные почувствовали, как горячая кровь струится по их венам, но в их представлении это была чистая ненависть. В отличие от двух надувшихся бабуинов, сидящих напротив, Айрис в первую очередь переполняет страх перед грядущими судебными тяжбами, и потому она ищет способы смягчить ситуацию. Она спросила водителя, как скоро они приедут, тот ответил ей:

– Мы уже почти приехали, мэм, – вогнав девочку в краску.

– Меня еще никто не называл «мэм». Ха-ха-ха, неужели у меня такой взрослый голос?

Наблюдая за возросшим напряжением, что читается на лице Рика, Айрис Шепард молчаливо принесла клятву: всеми силами она будет стараться поддерживать моральный дух своей команды, какой бы невыполнимой ни казалась ей эта задача. Так больше не может продолжаться, кто-то должен развеять депрессивную атмосферу, иначе она уничтожит их всех, морально и физически. Рик находится в одном шаге от осознания собственной ничтожности, ведь еще вчера он был Капо, Риком в ответе, а теперь он в одночасье оказался низложен до самого простого наемника, каких нанимают олигархи для охраны частных островов.