Рисуко
Шрифт:
– Говорите, как хотите, но моя семья мертва, а я – не сирота, - процедила Тоуми. – Я из семьи Таругу. И никто не продал бы меня, как мусор.
3
Полет
Я не помнила, что случилось дальше. Но я никогда не хотела никого бить, даже сестру. Хотя порой у меня такие мысли появлялись.
Было что-то в поведении Тоуми – ее злости и возмущении – знакомое для меня. Она не отвернулась,
Красный отпечаток моей ладони проступил на ее бледной коже. Моя ладонь горела.
Я видела замедленно, как ее глаза сужаются от гнева, я знала, что теперь она хотела меня убить. И она это могла. Она склонилась вперед, собираясь замахнуться рукой.
Я не знала, как все случилось дальше. Я отскочила и забралась на стену. Доски были полны зазоров, за которые можно было уцепиться. Я видела сверху, как открылась дверь с другой стороны. Если я смогу пробраться по верху над Тоуми, я выбегу под снег.
Тоуми бросилась на меня, рыча.
Мои руки и ноги двигались сами по себе.
Она не успела дотянуться, Тоуми за воротник схватила огромная рука Братишки, как железная цепь. Он держал ее, и ноги ее болтались. Он повернул свое круглое лицо ко мне.
Первую часть плана я выполнила – я была на балках под крышей. Оставалось только сбежать.
Лицо Братишки было нечитаемым. Как и у его товарища, что смотрел на меня, закрывая собой дверь. Все-таки сбежать не выйдет.
– Спускайся, - сказал Братишка. Его голос был низким, как гул землетрясения. – Никто никого больше сегодня не тронет.
Он осторожно опустил Тоуми у огня.
Я спрыгнула на укрытый соломой пол.
– Слушайте обе, - он сел, глядя на всех. – Слушайте, все вы. Мы и без этого в опасности. Не добавляйте новых. Теперь вы здесь из-за доброго сердца леди Чийомэ. Все вы принадлежите ей. Вы ее гости, - он посмотрел на меня, - но и ее вещи. Если хотите, чтобы доброта леди Чийомэ продолжалась, обращайтесь с ее вещами осторожно, - его спокойный взгляд упал на искаженное от ненависти лицо Тоуми, она смотрела на меня. – Если хочется биться, ударяйте меня. Но я ударю в ответ.
Тоуми моргнула, еще раз, а потом отвернулась и ушла в снег.
Братишка и его товарищ стояли, не двигаясь, не реагируя на нее. Я пошла к огню, села и пыталась дышать. Они следили за мной, и взгляды не угрожали, но мне было не по себе. Было стыдно, что я проявила злость, ударила другую, хотя отец учил меня не вредить.
Они отвернулись и вышли, собираясь поискать Тоуми.
Но Эми и Аимару еще смотрели на меня. И мне казалось, что на меня нападут.
– Что? – рявкнула я.
– Ты белка, - сказала Эми.
– Как ты это сделала? – сказал Аимару, не скрывая потрясения.
– Что сделала? – спросила я. И вдруг снова почувствовала голод.
– Ты забралась по стене, как паук, - сказал Аимару.
– Как белка, - исправила Эми.
– Никогда не видел, чтобы человек так лазал, - продолжил Аимару.
–
Н-не знаю, - пробормотала я. – Я всегда это хорошо умела.Они кивнули, но явно не верили мне.
– Знаете, - сказала я, потому что мне казалось, что я должна что-то сказать. – Рисуко – только кличка.
Аимару поднял руки и улыбнулся. Ему было все равно. Его улыбка была, как у Будды, будто я сказала, что на самом деле я – кицунэ – дух-лис, который украл всю их еду.
Эми надулась и спросила:
– Тогда как тебя зовут?
– О, - сказала я, хотя ее вопрос был логичным после моих слов. Но я не ожидала, что она спросит. – Я… Мурасаки.
Она растерялась.
– Это не девушка из какой-то истории? Старой истории?
– Да, - сказала я. – Истории Генджи. Имя писателя. Это старая история о любви. И любимая папина история.
Она погрустнела, ее глаза стали мокрыми.
– Когда мама была жива… она рассказывала истории оттуда.
Я кивнула, показывая, что понимаю. Эми, потом Аимару пошли к двери с матрасами в руках.
– Мы должны быть готовы уйти, - извинился Аимару.
Я огляделась, чтобы что-то взять, но, конечно, мне было нечего нести. Я хотела уже спрятаться здесь, подождать, пока они уйдут, но ощутила безмолвное присутствие за собой. Я не удивилась Братишке и его товарищу, оказавшимся за моей спиной как каменные колонны.
Я попыталась улыбнуться им. Младший улыбнулся мне в ответ.
– Скажите, как… мне вас называть?
– Братишка, - сказали они в унисон.
Младший, что подмигивал мне, широко улыбнулся.
– Леди так нас называет. Все ее последователи – учителя и ученики Полной луны – Мочизуки – знают нас как Братишек.
Учителя? Мочизуки? Школа в полнолуние? Я ничего не понимала.
Крупный не радовался так, как его товарищ.
– Леди Чийомэ сказала, что мы уходим.
4
Край мира
Все вокруг меня бегали по двору, загружая вещи на двух коней и утепляясь.
Когда я подошла к ним, Эми слабо улыбнулась и дала мне теплую накидку, а потом матрас.
– Это на ночь. Положи к нашим на белого коня.
Я была удивлена улыбке, потому не сразу забрала у нее сверток.
Когда я сунула свой матрас к остальным и накинула на тонкую синюю рубаху теплую, младший Братишка выдал каждому из нас накидки из соломы и соломенную обувь.
– Мы будем идти под снегом, - сказал он спокойно. – Нельзя, чтобы вы отморозили ноги.
Мы обулись, и мне казалось, что я стою на колючей хвое. Мы натянули длинные сплетенные из соломы накидки, Эми и Аимару захихикали. Я подняла голову. Они напоминали ходячие стога сена. Даже Тоуми едва заметно улыбнулась. И я вспомнила свою младшую сестренку Усако, сердце сжалось.
Вход не был защищен. Но в такой обуви…
Тоуми накинула на голову соломенный капюшон.
– Вы похожи, - пробормотала она, - на стадо коров в зимних накидках.