Рисуко

– Вот, Кунико, - она отдала ей шелковый платок, лицо горничной было маской, а потом леди повернулась ко мне. – Теперь покажи, как ты читаешь.

Плавно и так быстро, что я не успела заметить, она забрала из моей руки кисть. Удерживая ее, как нож, между средним пальцем и большим, она обмакнула кисть в чернила и написала на новом листе рисовой бумаги. Она поймала мой взгляд, словно спрашивала: «Внимательно смотришь?».

Как и я, она придерживала рукав, но где я просто хватала ткань, чтобы не испачкать в чернилах, она двигалась элегантно, словно танцевала.

Ее рука едва двигалась, но кисть оставляла иероглифы на бумаге – хирагана ку . Изгиб – катакана но . И последней была горизонтальная черта – китайский иероглиф кандзи ичи .

Она плавно отложила кисть и посмотрела на меня.

– И? – спросила она, указывая на то, что написала.

Я была в замешательстве. Я понимала отдельные части, но не все вместе. Ото-сан говорил, но не стоит писать в одном слове катаканой, хираганой и кандзи. Я повернула голову, глядя на надпись под другим углом, словно это помогло бы.

– Эм, - сказала я. – Первый знак – ку, что значит «девять». А это но, что значит… «из»? Или «откуда». И линия похожа на кандзи, означающий «один», - я отодвинулась, и слово стало целым, словно остров появился из-за тумана. – А вместе… Если объединить части, получится кандзи, означающий «женщина» .

Леди Чийомэ снова улыбнулась, это пугало.

– Да, белочка, да. Куноичи – особые женщины, да, - она посмотрела на своих горничных, а потом на меня. – Может, если тебе повезет, ты когда-нибудь станешь такой.

Я уставилась на нее.

– У меня есть вопрос, дитя.

– Да, госпожа?

Она подхватила кисть и опустила ее в склянку с водой, чтобы вымыть ее. Взяв другой лист, она сказала:

– Этим утром ты сказала, что смогла увидеть, на что смотрели лорд Имагава и его подопечный.

Я кивнула.

Она скептически смотрела на меня.

– Чтобы так далеко видеть, ты должна быть соколом, а не белкой.

– Но… я это видела, моя леди.

– Хмм. Ты так говоришь. А можешь воспроизвести то, что увидела?

Теперь была моя очередь хмуриться. В голове была четкая картинка: большие зеленые блоки, маленькие красные и синие вокруг них. Линии как стрелы торчали из них. Я снова кивнула.

Она придвинула ко мне коробочку с цветными чернилами и отдала кисть.

– В этот раз не высовывай язык.

Я прикусила его.

– Да, Чийомэ-сама, - и я постаралась изобразить рисунок как можно точнее.

Когда я подняла голову, глаза леди Чийомэ были огромными.

– Уверена, что видела это?

– Да, моя леди.

Она хмыкнула и повернулась к Кунико.

– Нужно как можно скорее убираться отсюда завтра, Кунико, - она махнула мне. – Иди спать, девочка. Утром мы будем в пути, - она улыбнулась мне уже мягче. – Приятных снов, Рисуко.

Но мне в ту ночь ничего не снилось.

6

Чай и сладости

Утром нас всех разбудил грохот. Казалось, это гром звучит вдали. Но Миэко и Кунико были уже на ногах до того, как я села и протерла глаза.

– Что это? – спросила я у Эми, что протирала глаза рядом со мной. – Сейчас ведь холодно для грома и молний? И на землетрясение не похоже…

Эми покачала головой и нахмурилась. Мы прислушивались, пока одевались. Моя одежда все еще немного сырой и слабо пахла горелым рисом и затхлостью.

Тишину сотряс еще один грохот. Я спала недалеко от кухни, я видела тусклый свет за дверью.

Мы начали сворачивать матрасы. Я хотела снова спросить, что это за шум, но тут раздался новый звук, объяснивший все. Резкий и высокий. Выстрел. И он раздался неподалеку.

Ноги похолодели, я выронила матрас.

Сражения дошли до нас.

Кунико появилась у входной двери, ее лицо было, как обычно, каменным. Она рявкнула на младшего Братишку:

– Охраняй задние врата, - а старшему сказала. – Идем со мной охранять леди, - они с Миэко переглянулись. И это означало: горничная и четверо детей будут обороняться сами.

Я заметила взгляд Эми, я разделяла панику, давящую из меня воздух. Даже Тоуми была бледной и потрясенной.

Еще несколько выстрелов, и низкий рокот – пушка.

Миэко повернулась к нам, она была в тонком одеянии и, казалось, собиралась позировать для рисунка, а не ожидала сражения.

– Аимару, уведи девочек на кухню. Я буду охранять дверь. Там вы должны быть в безопасности.

Мы поспешили к дверям.

– Аимару! – окликнула Миэко, ее голос выдавал больше эмоций, чем то было раньше. – Они – твоя ответственность, понимаешь?

Он резко, словно солдат, поклонился и повел нас на кухню.

Вдали раздался очередной рокот, он звучал дольше и выше, чем пушка. К нам мчались кони.

Аимару схватил изогнутый нож и полки у кастрюль, которые мы начистили в прошлую ночь. Край ножа был изломанным, но острие казалось убийственным. Он проверил оружие двум взмахами, а потом посмотрел на нас. И я поняла, что он напуган не меньше нас.

– Тут есть маленькая кладовая. Поместитесь втроем?

Я хотела возразить, но он перебил меня с внезапным нетерпением:

– Вас учили сражаться? – мы стояли и молчали. – Сможете сразиться с взрослым солдатом? – мы опустили плечи. Он открыл дверь и втолкнул нас внутрь.

– А он знает, как сражаться? – пробормотала Тоуми. Ее плечо прижалось к моему носу. Я не могла дышать.

Кладовая была крошечной. Полки были пустыми, и только паутина покачивалась над нами.

Эми прокряхтела и отвернула голову от волос Тоуми.

– Я была здесь, когда леди Чийомэ подобрала его на горе Хиэй. Его тренировали как воина-монаха.

Тоуми выглядела так, что могла укусить Эми, но громкий вопль со двора отвлек ее.

– Кто это?

Ответом был вопль:

– Убирайтесь отсюда! – и голос был похож на Кунико.