Робин Гуд
Шрифт:
Это зрелище разгневало подозрительного супруга, но надежда обмануть Робина на сделке заставила его сдержаться. Он закусил губу и сказал Робину:
«Я готов следовать за вами, сударь».
Робин послал красивой даме воздушный поцелуй и, к полной ярости ревнивого мужа, пообещал ей скоро вернуться.
Вскоре шериф с Робином уже выезжали верхом из ворот Ноттингема.
Самыми глухими тропками они добрались до развилки в лесу, где мы должны были их ждать.
«Вот, — сказал Робин, протягивая руку в сторону одной из прекрасных долин старого Шервудского леса, — одна часть моих земель».
«То, что
«Возможно, — ответил Робин, — но раз я этим завладел, то оно мое».
«Как ваше?»
«Конечно, мое, а как — вы скоро узнаете».
«Мы с вами сейчас в безлюдном и небезопасном месте, — продолжал шериф, — лес кишит разбойниками, упаси Господь попасться в руки презренного Робин Гуда! Если с нами произойдет такое несчастье, мы с вами быстро лишимся всего, что у нас есть».
«Посмотрим, что он сделает, — со смехом сказал Робин Гуд, — готов биться об заклад на что угодно, что мы сейчас с ним встретимся лицом к лицу».
Шериф страшно побледнел и стал испуганно озираться по сторонам.
«Было бы лучше, если бы наши владения находились в менее опасном месте, — сказал он, — если бы вы меня предупредили, где они, я бы, уж конечно, сюда не поехал».
«Я утверждаю, мой дорогой господин, — прервал его Робин, — что мы с вами находимся на моих землях».
«Что вы хотите сказать? О каких землях вы говорите?» — с беспокойством спросил шериф.
«Мне кажется, — ответил Робин, — что слова мои совершенно ясны. Я показал вам на эти поляны, долины, развилки и сказал: „Вот мое имение“. Ведь говорите же вы о своей жене: „Это моя жена"“?
«Да, да, конечно, — пробормотал шериф. — Но прошу вас, скажите, как вас зовут? Мне не терпится узнать имя такого богатого землевладельца».
«Я скоро удовлетворю ваше законное любопытство, — смеясь, ответил Робин Гуд. (В эту минуту тропинку пересекло большое стадо оленей.) — Глядите скорее, сударь, вправо глядите: вот сотня голов из моего стада, откормленные и приятные видом твари, что вы на это скажете?»
Шериф трясся всем телом.
«Уж лучше бы мне сюда не приезжать», — произнес он, тревожно вглядываясь в чащу.
«Почему же? — спросил Робин. — Старый Шервудский лес — одно из прекраснейших мест на земле, уверяю вас. Да и чего вам бояться? Разве я не с вами?»
«Вот это-то меня как раз и тревожит, сэр незнакомец, уже несколько минут как ваше общество мне крайне неприятно».
«К счастью для меня, немного людей придерживаются вашего мнения, сэр шериф, — смеясь, ответил Робин, — но раз уж вы, к великому моему огорчению, относитесь к их числу, то нам лучше нарушить наше уединение».
Сказав это, Робин насмешливо поклонился своему спутнику и поднес к губам свой рог.
(Я забыл вам сказать, дорогие друзья, что мы шли за ними по пятам и явились по первому же зову.) Шериф от страха чуть не свалился с лошади.
«Что вам угодно, мой благородный хозяин? — спросил я у Робина. — Соблаговолите, прошу вас, отдать приказ, и он будет тотчас же исполнен».
— А вы всегда так говорите с Робином, Маленький-; Джон? — поинтересовался Красный Уилл.
— Да, Уилл, ибо таков мой долг и мое желание, — добродушно ответил молодой человек.
«Я привез сюда
могущественного ноттингемского шерифа, — ответил Робин, — и его светлость желает посмотреть мой скот и отужинать со мной. Проследите, прошу вас, чтобы с нашим гостем обошлись со всем возможным почтением и оказали ему все знаки уважения, приличествующие его должности».«Ему подадут самые изысканные блюда, — ответил я, — потому что он, я уверен, щедро заплатит за ужин».
«Заплачу?! — воскликнул шериф. — Что вы под этим разумеете?»
«Все объяснится в свое время, сударь, — ответил Робин, — а теперь позвольте мне ответить на вопрос, который вы оказали честь мне задать, когда мы въезжали в лес».
«Какой вопрос?» — прошептал шериф.
«Вы спросили у меня мое имя».
«Увы!» — простонал хозяин постоялого двора.
«Меня зовут Робин Гуд, сударь».
«Я сам это вижу», — сказал шериф, обводя глазами отряд лесных братьев.
«Что же до оплаты, то мы имеем в виду нот что: бедных мы кормим бесплатно, но тех, у кого кошелек туго набит, мы заставляем возместить наши расходы».
«И каковы же ваши условия?» — жалобным голосом спросил шериф.
«У нас нет условий, и цен мы не назначаем, а просто забираем у нашего гостя все деньги, которые находим при нем. Так, например, в вашем кармане сейчас триста золотых».
«О Боже! Боже!» — простонал шериф.
«Значит, ваши расходы и составят триста золотых».
«Триста золотых!?»
«Да, и я предлагаю вам съесть сколько сможете, и выпить сколько выдержите, чтобы отдать эти деньги не даром».
Прямо на траве был накрыт прекрасный ужин. Шериф не был голоден и ел мало, но зато выпил много. Мы решили, что эта неумеренная жажда вызвана отчаянием.
Он нам отдал триста золотых и, как только последняя монета исчезла в моем кошельке, заторопился покинуть нас. Робин приказал привести его лошадь, помог ему сесть в седло, пожелал доброго пути и настойчиво просил передать привет его очаровательной супруге.
Шериф ничего не ответил на эти любезные слова; он так спешил выбраться из лесу, что пустил лошадь галопом и исчез, не сказав ни единого слова.
Так и кончилось приключение Робин Гуда с ноттингемскими мясниками.
— Хотел бы я, — сказал Красный Уилл, — хоть раз попробовать кем-нибудь переодеться. А вы пробовали, Маленький Джон?
— Да, по приказу Робина.
— Ну, и как вы с этим справились? — спросил Уилл.
— В том случае, о котором идет речь, довольно хорошо, — ответил Джон.
— А о каком случае вы говорите? — спросил Мач.
— Вот о каком. Однажды утром Робин Гуд собрался навестить Хэлберта Линдсея и его прелестную женушку, но тут я ему напомнил, что для него опасно открыто появляться в городе. После той истории с мнимой продажей скота шерифу мы опасались мести с его стороны. Робин Гуд только посмеялся над моими опасениями и ответил, что для большей безопасности он переоденется норманном. С этой целью он надел великолепное рыцарское платье, зашел к Хэлберту, а от него отправился на постоялый двор шерифа. Там он потратил кучу денег, сделал множество комплиментов жене хозяина по поводу ее изящества и красоты, побеседовал с шерифом, который был к нему в высшей степени предупредителен, а за несколько минут до ухода отвел его в сторону и сказал, смеясь: