Родина

«Я, Фима Чебакова, девятнадцати лет, окончила библиотечный техникум, работаю по специальности. Я приехала бы к вам в Кленовск, товарищи, немедленно после прочтения вашего письма в газете, но я не могла уехать, не найдя себе заместительницы. Как только сдам ей дела, тотчас же выеду в Кленовск — и немедленно за работу!

Сердечный комсомольский привет всем вам шлет

С е р а ф и м а Ч е б а к о в а».

— Эта, пожалуй, раньше других приедет — решительная! — заметила Соня. — Знаешь, Игорь, Павла Константиновна будет очень рада этой Фимочке!

— Почему?

— Да как же! Здание Центральной библиотеки восстановлено, работу нужно там начинать, восстанавливать книжные фонды… Словом, нужен специалист библиотечного дела. Надо сказать Павле Константиновне об этой Фимочке. Ну, давай дальше читать.

Восемь писем — из Москвы, Чапаевска, Ульяновска, Вологды, Нижнего Тагила, Новосибирска, Алма-Аты и Ташкента — написали юноши, учащиеся старших классов средней школы, которые предлагали «посвятить свое каникулярное время большому общественному делу», как и было написано в одном письме. Два письма пришло из Бурят-Монголии, остальные прилетели в Кленовск из разных мест: Великого Устюга, Тюмени, Челябинска, Молотова, Горького, Казани.

— Серьезное дело, Игорь, — сказала Соня. — Во-первых, надо всем ответить… и не какой-нибудь бумажонкой, а каждому отдельно, по-дружески.

— Само собой, — отозвался Чувилев.

— Потом приготовиться к встречам, Игорь.

— А их будет, чувствую, мно-ого! — засмеялся Чувилев. — Тепло, весна, вот тут они и посыплются, ответы на призыв!

Соня согласно кивала его словам.

— Послушай, Игорь, действительно может разгореться большое дело. Нам надо подготовиться к этому.

И оба принялись обсуждать этот весьма срочный вопрос, потому что отзывчивые ребята с характером, подобным, например, Фиме Чебаковой из Куйбышева, могут вот-вот приехать в Кленовск. Многие могут прибыть и без всяких извещений: «Мы вам нужны — вот мы и здесь!..» Значит, надо установить на вокзале «молодежные посты» для встречи отрядов восстановителей. К участию в этих «постах» следует привлечь также школьников.

— Только кликнуть клич, Сонечка! А уж ребята увлекутся этими дежурствами на вокзале, встречами, новыми знакомствами…

Тут же было решено, что жить приезжим восстановителям придется в палатках, которые удобнее всего раскинуть в Кленовом доле. Хотя и весной страшно и больно смотреть на черные остовы мертвых кленов, но широкая долина и кусты по холмам уже зеленеют, — ведь весна же, весна!..

— Ну как тебя поймешь? — с ласковой иронией сказала Соне мать, когда Чувилев ушел домой. — Только что говорила о женихе… и сразу о какой-то там Фимочке, о восстановителях, о палатках… не понимаю!

— А что же здесь непонятного, мама?

— Когда я выходила за вашего отца, мне со всеми хотелось говорить о нем, я думала только о нем, о моем женихе.

— И я думаю о… Дмитрии, — слегка запнулась Соня.

Фима Чебакова послала в адрес бюро комсомола странную телеграмму:

«Буду Кленовске двадцать четвертого мая прошу встретить путевкой вагон семь».

В комнате бюро сидели Маня Журавина и Тамара Банникова.

— Какой путевкой? Может быть, она думает, что будет жить в доме отдыха? — насмешливо предположила Маня. — Уж не едет ли к нам капризная мамина дочка?

— Нам с тобой как раз поручено встречать эту мамину дочку, — недовольно вздохнула Тамара: Фима Чебакова из Куйбышева заранее ей не понравилась.

Когда поезд подошел к перрону, Маня и Тамара заторопились к вагону номер семь. Но не успели они дойти, как из вагона выскочил подросток в новом, из толстой парусины, комбинезоне, который смешно, будто жестяной, топорщился на маленьком теле. Из-под широкополой, парусиновой же шляпы на розовый лоб и круглые щеки подростка выбивались светлые вьюнки волос. Быстро оглядевшись по сторонам и пожав плечами, подросток решительно направился вперед, держа в одной руке скромных размеров чемоданчик, а в другой постельные принадлежности в полотняном чехле с красиво вышитым вензелем.

— Кто здесь встречает Серафиму Чебакову? — звонким и сердитым голосом спросил подросток.

— Мы встречаем, — в один голос ответили Маня и Тамара, изумленно глядя на новую знакомую.

Пожимая теплую ручку Серафимы Чебаковой, Маня еще не знала, как отнестись к этому забавному существу.

— Так вот вы какая, товарищ Чебакова!

— Самая обыкновенная, — заметно обиделась Серафима. — Я же не в гости приехала! Вы принесли с собой путевку?

«Она опять свое!» — сердито подумала Маня.

— Не принесли?! — возмутилась Серафима. — Но ведь я же просила, чтобы мне сразу дали путевку на работу!

— Ах вот что! — расхохоталась Маня, и Серафима сразу ей понравилась.

— Вот, значит, почему ты так одета, — уже ласково переходя на «ты», продолжала Маня.

— Конечно! Немедленно в работу! Для этого же я и приехала сюда! — энергически воскликнула Серафима, сверкнув яркоголубыми глазами. — На какую стройку вы меня пошлете?

— Но ведь надо отдохнуть после дороги, — несмело предложила Тамара.

— Да я ни капельки не устала! Что я, больная? — опять возмутилась Серафима. — Мне бы только вот это имущество где-то оставить, и я бы сразу…

— Ты будешь жить в квартире секретаря нашего заводского комсомола Сони Челищевой, — разъяснила Маня, и это известие несколько успокоило Серафиму.

— Очень хорошо! — одобрила она. — Уж она меня направит сразу на самую трудную стройку… на восстановление Дома специалистов… В вашем письме написано, что это самый большой дом в городе.

— Но ведь Дом специалистов… — начала было Тамара.

— Что? Вы думаете, я не смогу? — прервала Серафима, бросая на своих спутниц встревоженные взгляды. — Вы думаете, если я маленького роста…

— Нет, я не о том, — сказала Тамара. — Но ведь Дом специалистов мы уже восстановили.

— Что-о?! — вскрикнула Серафима и даже остановилась. Голубые глаза ее метали искры. — Дом специалистов восстановлен? Зачем же вы писали…

— Да ты пойми, горячая голова, — начала убеждать ее Маня, — письмо-то мы в марте в газеты послали, когда нам еще очень трудно было.